Бернард Вербер

Описание окна из сосны у нас.

 



Бернард Вербер
Мы, боги

(en: "Us, Gods", fr: "Nous Les Dieux"), 2004

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |

 


26-я страница> поставить закладку

 

Пометить территорию охоты, помочиться в углах зоны воспроизведения, найти место между стоящим выше и ниже тебя, эти виды поведения успокаивают и приносят облегчение.

Ну а потом начинаются словоизлияния, чтобы облегчить свою совесть, сказать, что любишь свободу и не хочешь больше начальников, но если внимательно посмотреть на всю Историю, то все как раз наоборот. Люди любят быть в рабстве и поклоняться вождю. И чем страшнее их начальники, тем более защищенными они себя чувствуют.

Бог путешествий и воров делает разочарованное лицо.

- Но ведь есть и автономы! - восклицает Жорж Мельес.

- Ах да, несколько несчастных, которые цепляются за свои принципы… Действительно, они есть. Свобода дорого им стоит. Они трудятся больше, им нужно зарабатывать хлеб насущный и драться, чтобы его не украли. Они в противофазе с остальным населением, разделенным на угнетателей и угнетаемых, а значит, обречены на одиночество и отчаяние. Ах, насколько нужно быть готовым переносить одиночество, чтобы чувствовать себя свободным.

Гермес снова разочарованно улыбается.

- Вот вы сами, Жорж Мельес, вы знаете, чего стоит быть независимым. Вы разорились, изобретая различные трюки и спецэффекты. Вы были вынуждены продать свой кинотеатр и от досады сожгли свои бесценные пленки.

От этих воспоминаний о временах презрения Мельес растроган. Он кусает губы. Камилла Клодель обнимает его рукой за плечи, чтобы успокоить. Она тоже разрушила свои произведения, видя непонимание окружающих.

- А козлы отпущения, - спрашивает Мата Хари, - зачем нужны они?

- Это ключ к социальному равновесию. Искупительное жертвоприношение. Козлы отпущения служат оправданием всех официальных должностных преступлений. Начальник совершает убийство, кражу или несправедливость, после чего, чтобы не беспокоиться, выдумывает козла отпущения и предает его народному преследованию… Вы сами это хорошо знаете, мадам, вы ведь сами стали козлом отпущения в заговоре двух шпионских сетей. Козлы отпущения служат своего рода катарсисом. Прудон это прекрасно понял, используя убийства невинных людей как объединяющий массы спектакль. В вашей последней жизни вы хотели управлять людьми, как большими стадами, которые нужно обучать, не правда ли, Прудон? Для того, чьим девизом является «Ни Бога, ни начальника», это по меньшей мере парадоксально. Анархист не соглашается. Он встает и заявляет:

- Важно образовывать людей, чтобы научить их свободе!

- Насилием? Массовыми убийствами? - спрашивает Гермес, уже уставший от всех нас.

Прудон в некотором замешательстве, однако не собирается отказываться от своих убеждений.

- Если необходимо принуждать людей быть свободными, что ж, тем хуже. Извините, но я их заставлю. Если им нужны начальники, которые научат обходиться без начальников, я их найду.

- А если им нужны боги, которые научат их обходиться без богов? - мягко спрашивает Гермес. - Ах, Прудон, ваша точка зрения меня поражает. Вы первый анархист, придумавший власть.

Озадаченный теоретик нигилизма садится на место.

Трудно спорить с таким опытным профессором, исходившим столько дорог.

- В прошлом даже было выражение, которое защищали не анархисты, а другие экстремисты: «диктатура пролетариата». Ах, сколько в этих словах парадоксов… Диктатура пролетариата…

- А что в этом такого сметного? - возмущается Мария Кюри, которая в свое время выступала в поддержку коммунистической партии и запомнила выражение, сотни раз повторявшееся на митингах.

- Это значит «тирания эксплуатируемых», если вы хотите синоним. Как говорил один из юмористов «Земли 1»: капитализм — это эксплуатация одного человека другим, а коммунизм… — наоборот, другого человека первым. Наконец, дорогая Мария Кюри, если у вас короткая память, я хотел бы напомнить вам про советско-германский пакт. В то время думали, что противоположностью коммунизму является нацизм. А потом оп-ля! Гитлер и Сталин пожимают друг другу руки. Вот так вы попадаете в ловушку, наклеивая ярлыки. В то время как для нас, богов, кровавый диктатор есть просто диктатор, будь он под черным флагом, красным или зеленым. Как только появляется милиция с дубинками, а интеллектуалов сажают в тюрьму, все ясно. Нужно понимать «знаки».

Меня тоже мучает один вопрос:

- Значит, все наши люди будут навсегда зажаты в тех же самых ролях, что и общество крыс?

- Нет, не обязательно, - говорит Гермес. - Но вести себя как крысы — их самое естественное стремление. Насилие их завораживает. Система иерархий успокаивает. Они обеспокоены, когда у них есть ответственность, и успокаиваются, как только лидер освобождает их от нее. Все ваши усилия свернуть их с этого пути могут потерпеть неудачу, поскольку они противоречат их глубоким естественным устремлениям.

Встав между нами, бог путешествий и воров склоняется над тяжелой сферой «Земли 18» и надевает на нее покрывало, скрывая таким образом от нас дальнейшие приключения наших племен.

- На настоящий момент на этой планете нет наций, нет королевств, нет границ. Есть только охотничьи угодья, население которых мигрирует, исчерпав их запасы. Технологии распространяются в зависимости от вторжений и альянсов, и не забывайте: чем меньше территория, тем больше агрессивность.

Во время следующей партии игры «Игрек» подумайте, как создать столицу и действовать из этой определенной точки.

Появляется Атлант, чтобы забрать свой тяжкий груз, который он взваливает на спину со вздохами, которые говорят сами за себя о том, что он думает об обязанностях внука по отношению к деду.

Кентавры уносят проигравших, которые на этот раз не сопротивляются, они смирились.

- Детство цивилизации, - заявляет наш профессор в заключение, - как детство человека. Именно на этой стадии все решается. Люди и народы воспроизведут позднее те же реакции перед лицом всего нового, и их трудно будет изменить.

70. МИФОЛОГИЯ: ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ РАСЫ

Так же, как было много поколений богов, появилось и пять человеческих рас. Первые люди произошли от Гайи, богини-Земли во времена Золотого века. Они жили при царствовании Кроноса в счастье и мире. Земля снабжала их всем необходимым, люди не знали ни работы, ни болезней, ни старости, а их смерть была похожа на сон. Символом этого периода является девственница в венке из цветов, держащая рог изобилия. Рядом с ней рой пчел вьется вокруг оливкового дерева, дерева мира. Это была раса Золотого века. Золото ассоциировалось с солнцем, огнем, днем и мужским началом.

Следующей была раса Серебряного века. Боги-олимпийцы создали ее после падения Кроноса, когда он стал жить в Италии и обучать людей сельскому хозяйству. В это время люди были злыми и эгоистичными. Они не любили богов. Символом этого периода стала женщина с плугом и снопом пшеницы. Серебро связано с луной, холодом, плодоношением и женским началом.

Зевс уничтожил серебряную расу и создал новую.

Раса Бронзового века состояла из людей распущенных, несправедливых и жестоких. Эти воины поубивали друг друга, все до последнего. Символом эпохи является нарядная женщина в шлеме и со щитом. Кстати, из бронзы делали жертвенные колокольчики.

Затем Прометей создал расу Железного века. Ее люди оказались и того хуже. Они проводили время за тем, что строили друг против друга козни, дрались и убивали один другого. Они были мелочными и жадными. Земля перестала плодоносить, поскольку за ней не ухаживали. Железный век символизирует грозная женщина в шлеме, украшенным головой волка, с мечом в одной руке и щитом в другой.

Тогда Зевс решил уничтожить все человечество за исключением одной «правильной» пары: Девкалиона, сына Прометея и Пандоры, и Пирры, дочери Эпиметея. Он утопил землю в потопе. В течение девяти дней и девяти ночей Девкали-он и Пирра жили в ковчеге, а когда вода отошла, они бросили за собой камни, из которых родилась пятая раса. Среди их отпрысков — Эллин — родоначальник эллинов, Дорос -родоначальник дорийцев, иАхей — родоначальник ахейцев.

Эдмонд Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 5 (согласно Франсису Разорбаку, вдохновлявшемуся «Теогонией» Гесиода, 700 год до н.э.)

71. ОНА ЗДЕСЬ

За обедом я чувствую, что в общей атмосфере есть некоторая напряженность. Я узнаю вокруг привычные группы авиаторов, писателей, кинематографистов, но новые группы уже собираются вокруг троих победителей первой партии игры «Игрек» — Прудона, Беатрис и меня. Обожатели Прудона в основном мужчины, Беатрис — женщины. Вокруг меня, как обычно, теонав-ты. Это не мешает Раулю сказать мне с горечью:

- Ты нас вчера бросил.

Мэрилин пытается помешать ссоре между друзьями. Она хочет повернуть разговор в другую сторону, поздравляя меня с удачной игрой, но Фредди не следует ее примеру.

- К счастью, Мата Хари нас спасла, - говорит он.

- Пустяки, - говорит танцовщица, - я люблю сражаться.

- Так что же все-таки произошло?

Они смотрят друг на друга в нерешительности.

- Мы его видели. И он вошел в нас…

- Ты это точно знаешь, потому что он за тобой гнался, - отчитывает меня Рауль.

Я не осмеливаюсь сказать, что слишком испугался, чтобы вернуться и посмотреть.

Мэрилин, всегда стремящаяся сохранить единство группы, объясняет мне:

- Это существо с тремя головами, одна голова дракона, плюющаяся огнем, голова льва с острыми клыками и голова козла с длинными тонкими рогами.

- В мифологии этот зверь называется «большая химера», что отличает его от других, называемых «маленькими химерами», - добавляет Эдмонд Уэллс.

Рауль сжимает кулаки.

- Мы чудом спаслись. У нее такая толстая кожа, что даже кресты ее не берут.

- К тому же, эта большая химера издает ужасный запах серы, - шепчет Мэрилин с отвращением.

Они замолкают и странно смотрят на меня, и я вдруг чувствую себя чужим среди своих. Фредди Мей-ер пытается, в свою очередь, разрядить обстановку.

- Смешно. Все происходит в точности так, как предсказал Гермес. В классе образовались три группы. A… D… N…

- Ложное впечатление, -резко говорит Рауль. - Есть только одно деление. С одной стороны победители, с другой — побежденные.

- Все-таки это замечательная игра… Они мне очень нравятся, мои люди-дельфины…

- Готово дело, - иронизирует Рауль. - Ты начал к ним привязываться. Вспомни, что произошло с Люсьеном, который тоже помешался на своих творениях.

- У них все-таки есть свободный выбор, - отмечает Мата Хари. - Мои люди-волки ничего не понимают в знаках, снах и вспышках, которые я им посылаю. Медиумы остаются глухи к моим призывам. Они делают то, что им придет в голову, настоящие аутисты.

Сезоны прерывают нас, принеся обеденные блюда. После яиц, соли, овощей и сырого мяса настала очередь жареного мяса для новой вкусовой информации.

Жареная куропатка, теплая и волокнистая, тает во рту. Деликатес. Как это отличается от сырой цапли, даже тонко нарезанной в карпаччо. Я сразу понимаю всю важность появления огня для цивилизации. Теплое мясо согревает пищевод и приятно успокаивает. Я подкладываю себе несколько порций подряд. Горячий жир течет по горлу, как сладость.

После жареной куропатки следует рагу из мяса бегемота. Радикальное изменение. У этого мяса более сильный и стойкий вкус. Никто больше не говорит, все наслаждаются пищей.

Когда я снова возьмусь за свое племя, я пошлю молнию на их рыб, чтобы они тоже познали счастье есть жареное мясо.

Сезоны ставят на столы кушанья, служившие пищей первобытным людям: корни растений, а также насекомые, саранча, личинки термитов, муравьиные матки, жесткокрылые, пауки…

Я спрашиваю Сезон Осень:. - Наши предки, они действительно это ели?

Она кивает головой.

- В Африке люди до сих пор едят саранчу, - говорит Мата Хари. - Это протеины.

В моей тарелке снова жареное мясо, которое я сразу не могу идентифицировать. Вкусно. Немного волокнистое… Возможно, свинина? Мэрилин первая подпрыгивает, бормоча в ужасе:

- Это… это… человечина!

С приступом тошноты мы немедленно выплевываем все изо рта. Нашему примеру следуют ученики за другими столами, тоже понявшие, в чем дело.

Сезоны, напротив, смеются над нашей брезгливостью. К моему великому удивлению, я вижу среди учеников нескольких отважных, которые хотят доесть содержимое своих тарелок, и среди них Рауль. Мата Хари колеблется, потом все-таки не решается.

- Это не кашерная пища, - просто говорит Фредди.

Со своей стороны, я набиваю рот различными овощами: луком, чесноком, капустой, корнишонами, чтобы забить жуткий вкус, остающийся во рту.

Дионис объявляет, что после обеда мы приглашаемся на праздник, посвященный нашим дебютам в игре «Игрек».

В Амфитеатре к тамтамам, ксилофонам, арфам и гитарам вскоре добавляется хор сирен. Кентавры принесли их сюда в огромном передвижном бассейне.

Я следую за взглядом Рауля, ищущего среди водяных существ своего отца, но, как и он, вижу, что Франсиса Разорбака здесь нет. Эдмонд Уэллс шепчет мне на ухо:

- Знаешь, со своей стаей сардин я обнаружил странную вещь. Когда первая рыба получает информацию, ее получает вся стая.

- Ты хочешь сказать, что она передает информацию другим?

- Я тоже сперва так думал, но это не так. Это сложнее. На самом деле, рыбы в голове стаи и в хвосте реагируют одновременно. Как будто информация распространялась мгновенно.

- Как в едином организме?

- Да. Они все «закоммутированы». Я думаю, что муравьи тоже. Представляешь, если бы удалось создать закоммутированное человеческое сообщество?

- Как только один человек получает информацию, ее получает все человечество?

Я пытаюсь переварить эту идею.

- Не стоит мечтать… Мы еще слишком далеки от этого.

Начинает играть восточная мелодия, и Мата Хари снова извивается на танцевальной площадке. У меня такое впечатление, что каждый день я проживаю одну и ту же историю, только с небольшим дополнением. Другой бог-профессор, другое подопытное животное, другая пища, другой инструмент.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Мы, боги":