Бернард Вербер

Пассажирские перевозки по Москве

 



Бернард Вербер
Мы, боги

(en: "Us, Gods", fr: "Nous Les Dieux"), 2004

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |

 


9-я страница> поставить закладку

 

- Почему это действовало? - спрашивает один ребенок.

- У демократов были вопросы. У запретчиков ответы. Когда выяснилось, что демократические зоны стали лишь небольшими островками, изгрызенными слепыми покушениями фанатиков, истинный шеф запретчиков наконец обнаружил себя. Это не был один из представленных повсюду шефов террористов, но руководитель самой богатой нации, производящей сырье. Человек, который всегда заявлял, что поддерживает демократию. В системе запретчиков двуличие рассматривалось как военная хитрость.

Этот руководитель объявил, что отныне он является единственным представителем религиозного слова, и установил мировую диктатуру. С этого момента он создал иерархию преданных ему шефов и подше-фов. Закон навязывался политической и религиозной полицией. В то время как всему населению запрещались малейшие личные удовольствия, он, его семья и его приближенные жили в роскоши, пороке и разврате, наслаждаясь всеми богатствами. Они ничего себе не запрещали.

- И они по-прежнему летали, и перемещались без лошадей, и делали свет без огня? - спрашивает ребенок племени.

Старик прочищает горло, чтобы продолжить: — Запретчики преследовали ученых и инженеров из страха, что те придумают новые средства борьбы с ними. Каждого, кто хотя бы был похож на образованного, пытали до смерти, чтобы никто не распространял теорий, заранее названных подрывными.

Запретчики стали сжигать научные труды, уничтожать все произведения искусства, которые были созданы до них. Врачей, которые были в основном демократами, считали колдунами и убивали, и стали свирепствовать эпидемии. После образования женщин, технологии и медицины запретчики запретили путешествия, музыку, телевидение, книги, они даже запретили птицам петь, считая, что их пение может отвлечь от призывов к молитве… Запретчики переписали историю по-своему, исключив из нее все развлечения, кроме обязательного спектакля казней на стадионах. Повсюду царил страх.

- Тогда как же выжили мы? - спрашивает другой ребенок.

- Тиран наконец умер от старости. Между его сыновьями началась ожесточенная борьба за наследство. Отныне не стало ни великой армии, ни единой великой религиозной полиции. Теократическая империя разлетелась на куски. Бывшие офицеры превратились в боевых командиров. Там и сям силой воцарились независимые банды. Убить, чтобы не быть убитым, стало правилом. Перед лицом закона сильнейшего некоторые, как наши предки, решили уйти из городов, спрятаться в лесах, подальше от солдат, фанатиков и бандитов. Вот почему мы до сих пор здесь, и я могу рассказывать вам эту историю, которая является и вашей историей.

- Чего бы только я не отдал, чтобы подержать в руках книгу, - говорит один ребенок. - Узнать, как человек сделал так, чтобы летать в небе, как птица, разговаривать на расстоянии или делать свет без огня…»

Я не верю своим ушам.

Как и я, другие ученики узнали тем или иным способом о событиях, происшедших между 2035 и 2222. Мы с недоверием смотрим друг на друга. Значит, так легко привести развитую цивилизацию к точке отправления?

Кронос спрашивает:

- Почему, по-вашему, эта цивилизация зачахла?

- Из-за диктатуры религиозного тирана, - предлагает кто-то.

- Это лишь симптом. Я жду больших перспектив от будущего бога.

- Демократы были убеждены, что их демократии сильнее, чем фанатичная религия, а когда они очнулись, было слишком поздно. Они недооценили противника.

- Это лучше.

- Слишком привыкнув к комфорту, демократы стали ленивыми и не хотели сражаться.

- Неплохо.

Каждый хочет предложить свою версию, и мы все говорим одновременно. Жестом Кронос приказывает говорить по очереди. Эдмонд Уэллс торопится поднять Руку:

- Существовал слишком большой разрыв между наиболее образованными и большей частью населения. Элита развивалась все быстрее, в то время как большинство не имело ни малейшего представления о том, как работают машины, которыми они, однако, ежедневно пользуются. Зачем поднимать потолок, когда пол проваливается?

- Их беспокоил собственный успех. Потому что он был непонятен. В то время как их крах возвращал их в знакомый, а значит, успокаивающий мир. Мир прошлого, - говорит Сара Бернар.

- Все произошло так, как будто плохие ученики избавились от хороших, чтобы спокойно оставаться среди посредственностей, - усердствует Гюстав Эйфель.

- Они постепенно потеряли свободу мысли, прогресс, сумму знаний, равноправие полов и отдали свою судьбу в руки наиболее ретроградных и циничных людей во имя принципов… терпимости! - подчеркивает Вольтер.

- Они были слишко оторваны от природы, - говорит Руссо.

- Они потеряли чувство красоты, - предлагает Ван Гог.

- Они опирались на технологию. Они считали, что наука сильнее религии, - указывает Сент-Экзюпери.

- Они были недоверчивы в отношении науки и доверчивы в вере, - уточняет Этьен де Монгольфьер.

- Возможно, потому что религия бесспорна, в то время как наука все время ставится под вопрос.

- Все они были кретины… Так им и надо. Они получили то, что заслужили, - изрекает Жозеф Пруд он.

- Ты не можешь так говорить, - возражает Вольтер. - У них почти получилось.

- Но… они провалились, - заключает анархист. - Религия — это ловушка для идиотов. И вот наглядное доказательство.

- Ты не можешь смешивать все религии в одну кучу. Была только одна, которая восхваляла насилие как мистический акт, именно так они установили террор, - говорит Люеьен Дюпре.

- Теперь, когда «Земля 17» вернулась в отправную точку, вы можете испытать свои силы в области божественной импровизации, - указывает Кронос.

В качестве правила игры бог времени предлагает выбрать каждому какое-нибудь человеческое сообщество из тех, что остались, и попытаться помочь ему развиться.

Мы беремся за работу. С помощью снов, молний, медиумов мы страемся повлиять на шаманов, колдунов, священников или людей искусства, чтобы лучше воздействовать на повседневную жизнь потерянных людей. С помощью кнопки «D» мы вмешиваемся в конфликты, поражая врагов избранного племени. Самым креативным мы пытаемся внушить технические, научные или художественные изобретения. Это нелегко. Люди забывают свои сны, проснувшись, интерпретируют наши знаки как попало. Медиумы понимают то, что хотят. Иногда я раздражаюсь от такого непонимания.

Понемногу «язычники» начинают осознавать мое существование, поклоняться мне, и я внушаю им хоть какой-то порядок.

Наши божественные проявления сперва удивляют, потом пугают, затем завораживают. На «Земле 17» появляются новые религии. Зло, чтобы уменьшить зло. У моих друзей — почитающие их народы. Обожатели восхищают Мэрилин. Даже во времена земной славы ей так не поклонялись.

Эдмонд Уэллс молчит и наблюдает за своими людьми, как раньше за муравьями.

Кронос ходит позади учеников и время от времени нагибается, чтобы посмотреть на нашу работу. Его морщинистое лицо остается непроницаемым, и мы не можем понять, доволен он или нет нашими вмешательствами. Марию Кюри нервирует суета ее человеческого стада. Сару Бернар веселят глупости ее людей. Эдит Пиаф поет, ведя свою орду. Мата Хари предлагает зашифрованное изображение мадонны, не поддающееся расшифровке.

После двухчасового испытания нашей власти бог времени бьет в колокол и предлагает нам рассмотреть результаты работ. Большинству не удалось добиться лучших результатов, чем мне, за исключением, пожалуй, Люсьена Дюпре, сообщество которого, кажется, прогрессировало. Он действовал через потребление экзотических грибов. Живущие на острове, вне досягаемости хищных соседей, его люди практикуют искусство совместной жизни, похожее на сообщества хиппи 70-х годов. Они мирные и спокойные. У них свободные нравы, и каждый участвует во всех видах деятельности.

Кронос делает пометки в блокноте и спрашивает нас о первых впечатлениях.

- Если их слишком пугать, они становятся мистиками, - говорит один ученик.

- А если им все позволять, они делают еще больше глупостей в прямом смысле слова, то есть ведут себя, как звери, - огорчается другой.

- Если они перестают бояться кары, они теряют уважение ко всему.

- А почему, как вы считаете? - спрашивает профессор.

У каждого своя идея.

- У них нечто вроде естественной тяги к смерти и разрушению. Без полиции и наказания они не уважают других, - говорит какая-то девушка.

- Почему? - тонко спрашивает профессор. Ответы множатся.

- Может быть, потому что они не понимают в действительности, что это такое.

- Потому что они не любят друг друга.

- Потому что им не нравится глобальный проект их вида.

- Потому что они его не видят.

- Потому что они его не представляют.

- Потому что они постоянно живут в страхе, - говорю я.

Кронос оборачивается ко мне.

- Развивайте вашу мысль.

Я думаю:

- Страх ослепляет их и мешает предвидеть спокойное существование в долгосрочной перспективе.

Эдмонд Уэллс качает головой.

- Они боятся, потому что для эволюции их сознания было слишком рано, когда их технологии стали развиваться чересчур быстро. Они располагали необыкновенными орудиями, в то время как их душа была еще на уровне 3. Поэтому они вернулись к технологии, соответствующей их уровню души. Базовая технология для базовых существ.

Большинство учеников одобряют.

Кронос, кажется, также удовлетворен этим ответом.

- Подождите, - вмешивается Люсьен Дюпре. - Некоторые таковы, но не все. В моем сообществе, например, они вышли из состояния страха и движутся к любви. Они перешли через 3, они сейчас 4 и даже стремятся к 5.

- У тебя получается, потому что их немного, - заключает другой ученик.

- Их всего две или три сотни на человечество, которое раньше насчитывало двенадцать миллиардов человек, а сейчас сократилось до трех миллиардов из-за религиозного фанатика, но это хорошее начало. И потом то, что небольшое количество решительных людей смогло разрушить с помощью этой религии, другие смогут восстановить с помощью духовности.

- Да, но их новая религия — это мы, - иронизирует Прудон. - Мы заменяем религию, которую они придумали, той которую им навязывают. Какая разница?

- Я говорил не о религии, а о духовности.

- Для меня это одно и то же.

- А для меня это две противоположности. Религия — это готовое мышление для всех, а духовность — это развитое восприятие того, что может быть «над собой», - говорит Люсьен Дюпре. - И для каждого оно различно.

- Ну что, знаменитый Великий Бог, что ты думаешь, сидя там, наверху, это что, религия или духовность? - спрашивает Прудон насмешливо.

Дебаты разгораются. Кронос снова бьет в колокол.

- Пора перейти к следующему упражнению. То, что было сделано от нашего имени, будет от нашего имени уничтожено, - заключает бог времени, поглаживая бороду. - Пора обрушить на эту планету— «черновик» наш божественный гнев.

На всех часах и будильниках 19 часов вечера, сумерки снаружи начинают проникать в зал.

- Хорошо. Отрегулируйте ваши кресты, повернув колесико «D» на максимум.

- Но это будет геноцид! - восклицает Люсьен Дюпре.

Кронос пытается урезонить смутьяна.

- Твой опыт незначителен. Рядом с твоим маленьким успехом с несколькими сотнями индивидуумов существуют миллиарды людей, потерпевших полнейшее поражение, и нужно прекратить их страдания.

- Но мое сообщество доказывает, что их можно спасти. Мой «маленький» успех, как вы говорите, может быть заразен, - утверждает Люсьен Дюпре.

- Твой успех доказывает, что ты достаточно способный бог, и я уверен, что в Большой Игре ты будешь великолепен.

- Какой Большой Игре?

- Игре богов-учеников. Игре «Игрек».

- Но я не хочу играть в вашу игру «Игрек», я хочу продолжать помогать моему сообществу. Посмотрите, как они счастливы. У них есть маленькая деревня, они вместе ее убирают, у них нет ссор, они занимаются искусством, поют…

- Это лишь капля чистой воды в грязном океане. Теперь пора поменять таз, - нетерпеливо говорит Кронос.

- А нельзя их оставить в стороне, в колбе? - спрашиваю я на всякий случай.

- Нового не делают из старых материалов. Эти люди, к которым, как вам кажется, вы привязались, потому что начали их понимать, погрязли в дурных привычках, вышедших из миллионов лет ошибок и насилия. Они поднялись и опустились вновь. У них уровень сознания времен нашей Античности. Мен-тальность рабов. Из них ничего не получится. Это даже не «состоявшиеся» люди. У них уровень сознания на отметке 3,1. 3,1, вы меня слышите, в то время как у вас 7. Это… животные.

- Даже животные заслуживают жить, - говорит Эдмонд Уэллс.

- Вместо того чтобы награждать их добродетелями, вспомните их пороки. Вы что, не видели их пыток, их несправедливостей, их фанатизма, их трусости, их дикости, наконец? Неужели вы не поняли, с какой легкостью примитивная и жестокая религия воцарилась на всей планете безо всякого реального сопротивления? Это произошло. И произойдет снова. Очень жаль, мой бедный Люсьен, но это пропащие люди…

Несколько учеников одобрительно шушукаются. Кронос пользуется этим, чтобы поставить точку.

- Вы просто добьете агонизирующее человечество. Оно много пожило. Оно написало 2222 на своих календарях, но на самом деле ему уже три миллиона лет. Оно страдает от ревматизма и рака. Я уверен, что если бы оно могло говорить, оно умоляло бы о том, чтобы его страдания прекратили. Это не преступление, это эвтаназия.

Люсьен далеко не убежден.

- Если это — быть богом… то я предпочитаю уволиться.

Он поворачивается к нам.

- Вы тоже должны отказаться. Вы что, не понимаете, что вас заставляют сделать нечто недостойное? Берут планету, играют с ней, а потом уничтожают. Как будто давят… насекомых!

Лицо Эдмонда Уэллса передергивает гримаса, но он опускает глаза. Люсьен садится на стол.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Мы, боги":