Бернард Вербер

духи иссей мияки ; http://resharium-sad.ru/ что такое частный детский садик.

 



Бернард Вербер
Последний секрет

(en: "The Ultimate Secret", fr: "L'Ultime Secret"), 2001

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 |

 


40-я страница> поставить закладку

 

Исидор хохочет.

– …всех сумасшедших – на Землю. Целая планета – дурдом! А мы ищем различия между друг другом, потому что не в состоянии даже понять это.

Они смеются, а в это время в новостях показывают повешенных и людей в масках, которые, выкрикивая проклятия, показывают кулак и топор.

146

Париж, несколько недель спустя..

На туманном горизонте вырисовывается здание. Лукреция паркует свой мотоцикл на пустыре.

Ее снова впечатляет странное сооружение, где живет Исидор Катценберг: водонапорная башня, переоборудованная под квартиру, в пригороде Парижа. В этом была великая идея ее друга. Никто уже не обращает внимания на старые башни, полагая, что они пусты, никто не знает, что некоторые из них проданы частным лицам, а те превратили их в свои дома, так же как кто-то превратил в дома мельницы или маяки. Такое здание похоже на гигантские песочные часы сорока метров высотой.

Лукреция проходит мимо мусора, брошенного случайными людьми. Низ башни «украшен» граффити, избирательными плакатами и рекламными афишами цирковых спектаклей.

Она толкает заржавелую дверь, даже не запертую на ключ. Лукреция не удосуживается позвонить. В любом случае звонка все равно нет.

– Исидор, вы дома?

Ответа нет, но свет горит. Пол усыпан книгами, она узнает любимые романы своего коллеги.

Видимо, он наверху.

Она идет к центральному столбу. Винтовая лестница внутри, подобно спирали ДНК, устремляется вверх.

– Исидор? Вы здесь?

Она взбирается по ступеням. Ее коллега когда-то сказал, что эта лестница, в отличие от замков, лучшая защита. Она отбивает охоту у воров, а ему помогает сбрасывать лишний вес.

К последней площадке она уже почти выдохлась. За дверью она слышит музыку «Гимнопедий» Эрика Сати – любимая ария Исидора.

Она поворачивает ручку и входит на платформу. В бассейне плещется морская вода. Вокруг центральной оси плавает десяток дельфинов.

Исидор – ребенок. Кто-то играет в паровозики, а потом становится машинистом локомотива. У него, наверное, был аквариум с золотыми рыбками, теперь – это.

Дельфины выпрыгивают из воды, словно желая сообщить своему хозяину, что у них гостья.

Но тот, стоя на краю бассейна, на так называемом пляже, слишком увлечен. Он рассматривает огромную картину, на которой представлены возможные варианты будущего, и периодически стирает листки на ветвях древа, чтобы добавить другие.

Древо будущего, – думает Лукреция. – Возможно, просматривая пути эволюции человечества, он пытается выделить ПНН, Путь наименьшего насилия.

Она проходит по мостику и оказывается рядом с ним.

– Вот, – просто говорит она.

Лукреция протягивает коллеге последний номер «Геттер модерн».

Он перестает рисовать и с интересом разглядывает журнал.

На обложке Наташа Андерсен в купальнике, над изображением красавицы – большие красные буквы: ТАЙНА МОЗГА.

Он открывает главную статью номера. Ее окружают другие: о химических процессах в мозге влюбленного человека; о специфике восприятия информации левым и правым полушариями; о фазах мозговой активности во время сна; о болезни Паркинсона, которая не пощадила Мухаммеда Али; о болезни Альцгеймера, поразившей Риту Хэйворт; об утечке мозгов из Франции в США; о ниццкой школе для сверходаренных детей; фотографии мозга в разрезе. А в заключение два теста: один с небольшими логическими последовательностями, для которых надо найти продолжение, на IQ, другой на память – он состоит из предметов, которые надо перечислить, не глядя на изображение.

– Наше расследование не касалось ни одной из этих тем! – удивляется Исидор Катценберг.

– Знаю, но Тенардье хотела именно этого. И об этом хотят прочитать читатели. Тогда я перевела и немного усовершенствовала статьи, уже появлявшиеся в американской печати. Добавила кое-чего из Интернета.

– И вы совершенно не упомянули о нашем расследовании? И, тем не менее, на обложке фотография Наташи!

Лукреция бросает на Исидора.

– По-моему налицо мой профессиональный рост. Что Тенардье могла бы понять из нашего приключения? Она бы даже не поверила во все это.

Исидор внимательно изучает ее. Он спрашивает себя, что же столь привлекательного он находит в этой молодой женщине? Наконец, решает: на настоящий момент – смешливые интонации – даже когда она говорит серьезно:

– И все же номер, кажется, очень неплохо продается. На этой неделе он лидер продаж. Это позволит мне немного увеличить расходы.

Исидор изучает главную статью. Фотографии полуобнаженной Наташи Андерсен сопровождаются подзаголовками: «Алхимия желания» и «Нашим поведением управляют гормоны». В уголке написано: «Самая красивая женщина мира жила с самым умным мужчиной». Имя Самюэля Феншэ нигде даже не упоминается.

– Возможно, топ-модели – лучший способ заинтересовать людей химией мозга, – немного разочарованно говорит Исидор.

Он уже представляет анонсы материалов: «Наташа Андерсен открыла для вас неврологию, а на будущей неделе Мисс Франция представит наши материалы о раке груди».

– В любом случае, если бы мы сказали правду, наш репортаж не был бы опубликован. Утверждение, что человеческими поступками управляет удовольствие, посчитали бы непристойным. Потому что в глазах людей удовольствие – это непременно «грязно». Вспомните расследование об Отце наших отцов. Кто был готов слышать результат нашего расследования? Существуют истины, которые смущают.

Исидор упирает взгляд в свое древо.

– Может, вы правы. Люди не любят, когда их беспокоят. Они предпочитают ложь, главное, чтобы она выглядела правдоподобно.

Лукреция протягивает руку и берет стакан миндального молока. Дельфины выпрыгивают из воды, приглашая людей поиграть с ними, но оба журналиста не обращают на них внимания.

– Людей можно понять. Они не хотят ничего особенного, – продолжает девушка. – Ничего, что снова бы поставило перед ними вопрос. От информаторов они требуют вещей, легких для понимания и похожих на то, что они уже знают. Все, что им надо – быть спокойными. Мы, видимо, забыли об этой мотивации: быть спокойным. Они так боятся, что завтра не будет еще одного вчера.

– Это не настоящая мотивация, а, скорее, нечто вроде ручного тормоза существования. Многие едут, держа руку на тормозе из страха скорости, и при этом не получают никакого удовольствия.

Лукреция соглашается.

– Кажется, зародыши изначально снабжены огромной сетью нейронных соединений. Но постепенно эти соединения исчезают, поскольку их не используют, – говорит Исидор.

– Функционирование создает орган, отсутствие функционирования его разрушает, – вздыхает журналистка.

– Представьте, если удалось бы сохранить все соединения с раннего детства. Возможности нашего мозга возросли бы в десять раз…

– Как вам удалось обезвредить Жана-Луи Мартена? – вдруг спрашивает она.

10) Я связался с Изабеллой, его женой. И все ей объяснил. Она согласилась забрать супруга, но с одним условием: компьютер останется, но без выхода в религия;

11) приключение;

12) обещание Последнего секрета.

– Извините, что прерываю, но, кажется, вы забыли сам опыт Последнего секрета. А я считаю, что это превыше всего.

– Да, значит: пункт 13 – опыт Последнего секрета.

Лукреция подбородком указывает на банку с мозгом Самюэля Феншэ, возвышающуюся на стойке.

– Получается, что все наше расследование было только ради того, чтобы понять это…

Журналист съедает конфетку.

– Уже неплохо. Кроме того, нам стало ясно, кем мы являемся на самом деле.

– Я вас слушаю.

– Человека определяет это маленькое нечто, почти невыразимое, то, что даже самые сложные машины не смогут сымитировать. Феншэ называл это мотивацией, а я думаю, что это что-то среднее между юмором, мечтой и безумием.

Исидор подходит к Лукреции и принимается массировать ей плечи. Удивленная, она высвобождается.

– Что с вами, Исидор?

– Вам не нравится?

– Нравится, но…

– Тогда позвольте.

Теперь он массирует несколько мягче. Лукреция смотрит на часы.

– Черт. Опоздаем. Давайте собирайтесь поскорее, надо идти.

147

Звучит марш Мендельсона. Гости забрасывают рисом молодоженов, которые выходят из мэрии.

Лукреция и Исидор в умилении.

Они так рады, что успели на самолет. Им хватило времени лишь на то, чтобы в последний момент запрыгнуть в «Боинг» и приехать к самому началу церемонии.

Они погружают руки в вазу с рисом и, слегка соприкоснувшись ими, бросают рис на молодых.

– Она красива, да? – говорит взволнованный Миша.

– Божественна, – подтверждает Исидор.

Наташа Андерсен, опираясь на руку Жерома Бержерака, поддерживает белое свадебное платье; спереди оно приоткрывает ноги, а сзади тянется длинный шлейф, который несут дети. С видом полностью довольного жизнью человека жених приглаживает усы.

– Это третий брак для обоих, – говорит Миша. – По статистике, он чаще всего бывает удачен.

Мать Наташи, с повязкой на плече, бурно аплодирует, когда пара проходит мимо.

Несколько минут спустя лимузины начинают перевозить толпу в НЕБО, где праздник должен продолжиться в большом зале, названном недавно в честь Самюэля Феншэ.

Лукреция и Исидор устраиваются за маленьким столиком. Девушка залпом выпивает свой «Оранжина лайт», налитый в бокал для шампанского. На бракосочетание она надела одну из своих шелковых китайских курточек с воротником-стойкой и открытыми плечами. Она немного замерзла.

На бело-голубой курточке вышиты бабочки. Спереди – множество маленьких позолоченных пуговок. Лукреция подвела изумрудные глаза карандашом цвета воронова крыла, а на ресницы нанесла махровую тушь. На губах у нее прозрачный блеск. Вместо кулона на шее колье из нефритовых бусинок.

– Не понимаю, что вы находите в этой Наташе? По мне, она какая-то бесцветная. И ноги у нее слишком худые. Если хотите знать мое мнение, она страдает анорексией. Я не понимаю этой моды.

Женская ревность развлекает журналиста.

Давнее соперничество между миниатюрными зеленоглазыми шатенками и высокими голубоглазыми блондинками.

Музыканты оркестра начинают играть «Hotel California» группы «Eagles».

– Вы краше всех, Лукреция. Пойдемте. Медленный фокстрот – единственный танец, который я знаю.

Они отдаются танцу. Куртка из бело-голубого шелка льнет к взятому напрокат смокингу Исидора.

– Есть, – говорит он, – я вспомнил семь смертных грехов. Чревоугодие. Сладострастие. Гнев. Лень. Скупость. Гордость и… Зависть.

– Отлично, память возвращается, – быстро замечает Лукреция, не сводя взгляда с пары молодоженов.

– Что вы имеете против этого брака? – спрашивает Исидор.

– По-моему, они друг другу не подходят.

Пары вокруг них кружатся в такт музыке.

– Скажите, как вы решили загадку Циклопа?

– У меня была мотивация.

– Перспектива прикоснуться к Последнему секрету?

– Нет, спасти вас.

– Спасти меня!

– Вы величайшая зануда, вы считаете, что всегда правы, но вы мне очень дороги, Лукреция.

Он наклоняется и нежно целует молодую женщину в плечо, в вырез китайской курточки.

– Э… вы…

Чтобы заставить ее замолчать, он снова целует ее, на этот раз в губы.

– Что вы делаете?

Прохладные руки Исидора, скользнув под шелк, ласкают спину Лукреции. Сперва отпрянув, она не сопротивляется, пораженная его смелостью. Исидор опускает руку ей на бедро…

– Есть более сильная мотивация, чем Последний секрет…

К первой руке присоединяется вторая. Лукреция удивлена: прикосновение ей приятно!

– Привязанность, которую я испытываю к вам. Так что я, скорее, хотел спасти вас, а не получить доступ к Последнему секрету.

Новый поцелуй длится дольше. Губы молодой женщины приоткрываются, чтобы узнать намерения партнера. Они ясны. Он преодолевает границу ее зубов. Его язык отваживается встретиться с языком Лукреции, что вызывает возбуждение. Немного более объемные в глубине, бугорки производят впечатление мягкой терки. Они пробуют друг друга на вкус по всей поверхности своих пятисот тысяч вкусовых почек-рецепторов.

Он сладкий.

Она соленая.

Мужские половые гормоны проникают в кровь Исидора, струи тестостерона и андростерона брызжут, будто через прорвавшуюся плотину.

У Лукреции вырабатываются, но не так сильно, женские половые гормоны, эстрадиол и прогестерон.

Они все еще целуются. К первоначальному гормональному коктейлю добавляется более редкий гормон люлиберин, названный гормоном «грозового разряда». Их пот незаметно меняет запах. Духи от Issey Miyake уступают место более сильному аромату. Исидор испускает феромоны с привкусом мускуса. Теперь они связаны через обоняние.

Он осторожно, словно опасаясь разбить очень тонкий фарфор, прижимает ее к себе. Она не противится, впервые чувствуя себя хрупкой.

– Я принял решение, – говорит он. – Я попытаюсь провести день без теленовостей, радио и газет. День, когда мир обойдет вокруг своей оси без моей заботы о нем. Пусть люди убивают себя, замышляют несправедливые вещи, пусть жестокость творится двадцать четыре часа в сутки – мне это неинтересно.

– Смело. Затем надо будет продержаться сорок восемь часов. Я тоже приняла решение: я снова начну курить, но без чувства вины… и лишь до завтра, а потом я брошу окончательно.

Вдруг музыка прерывается, и Миша объявляет:

– Друзья мои, мы только что узнали ужасную вещь. Это случилось пять минут назад. DEEP DLUE V сразился с Леонидом Каминским. Титул чемпиона мира возвращается компьютерам.

В зале слышатся возгласы неодобрения. Некоторые свистят.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Последний секрет":