Бернард Вербер

Швейная фурнитура вот тут российского производства.

 



Бернард Вербер
Рай на заказ

(en: "Custom Paradise", fr: "Paradis sur mesure"), 2008

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 |

 


30-я страница> поставить закладку

 

— Чтоб им провалиться.

— Ты что, не слышишь их? Это же триумф! Кажется, в зале сам министр культуры.

— Наплевать.

Издалека доносился гул, вырывавшийся из сотен глоток, которые хором скандировали коллективную мантру: "Еще!"

— Да ты их так завел, что они сейчас все разнесут! Тристан, ты — их кумир! Они в восторге от тебя.

— Я их презираю.

— Подумай о карьере. Подумай о них. Подумай о бассейне на твоей новой вилле.

— То, что я думаю, лучше всего выражается словами: "Мне начхать". Начхать на карьеру. Начхать на публику. Начхать на бассейн.

Жан-Мишель Петросян молчал, с удивлением глядя на артиста. Тристан решительно продолжал:

? Начхать на министра. На публику. На триумф. На славу, богатство и эти цветы, от которых разит пачули. Мне плевать на все это.

? Тристан, в чем дело? Жан-Мишель Петросян прикурил сигарету и протянул ее комику, но тот оттолкнул его руку. Петросян насыпал дорожку кокаина, но Тристан сдул порошок со стола, и облачко кокаина медленно осело на пол уборной. Жан-Мишель чихнул:

— Что ты делаешь! Это же чистейший товар!

— Сожалею, Джимми. Похоже, ты все еще не понял. Я все бросаю. Правда. Надоело. Я занимаюсь этим уже семь лет, и с меня хватит. Довольно!

— Семь лет славы!

— Семь лет надувательства.

Они смерили друг друга взглядом. Жан-Мишель Петросян был довольно тучным мужчиной с седыми висками и густыми бровями. Его черная рубашка была расстегнута до половины, обнажая грудь, заросшую курчавыми волосами.

Тристан Маньяр был худым, с длинным носом и волосами дыбом, в которые он втирал гель перед представлением.

— Что с тобой происходит, Тристан? Что не так? — недоумевал Петросян, садясь напротив актера. — Мне-то ты можешь сказать, я же на твоей стороне.

— Ты действительно хочешь знать, что происходит? Ты хочешь это знать, Джимми? — Комик криво улыбнулся и ткнул продюсера пальцем в грудь: — Я скажу тебе, что не так. Анекдоты, которые все эти семь лет я травил тут по вечерам... Что ж, придется сказать как есть! Это не я их придумал! Вот что не так!

— Тристан, я не понял. Это же просто... анекдоты!

— Я продаю людям что-то, но даже не знаю, откуда оно взялось. Я смешу зрителей историями, которые не я сочинил, но я рассказываю их так, как будто они мои собственные. Я чувствую себя жуликом! Вот что не так. Они думают, что я талантлив, а на самом деле талантлив кто-то другой! Тот, кто сочинил эти маленькие шедевры! Вовсе не я!

Продюсер дружески хлопнул актера по плечу:

— Ну что ты, в самом деле. Эти шутки написаны авторами, которые работают на тебя. И что? Авторы довольны, ведь ты приносишь им бешеные проценты. Все мечтают писать для тебя.

— Ложь! Это вовсе не они! Они просто собирают анекдоты и совершенно ничего не придумывают сами. Они тоже жулики!

— Тристан, так делают все юмористы! С начала времен! Ты прекрасно знаешь, что даже самые великие из них присваивали себе анекдоты, которые просто носились в воздухе.

— Но черт возьми! Кто придумал эти носящиеся в воздухе анекдоты? КТО?!

— Ну я не знаю... люди.

— Какие люди? Мне нужны имена! Жан-Мишель Петросян наконец придумал, что

сказать, чтобы успокоить своего подопечного:

— Хорошо. Допустим, авторы на самом деле собирают анекдоты, как фрукты с деревьев. Они собирают их и приносят тебе в мешках. А ты делаешь из них варенье. И вот на баночке появляется этикетка "приготовлено Тристаном". Твой талант заключается в том, чтобы приготовить и подать это чертово варенье так, как это можешь только ты. Именно потому люди любят его. И покупают. Не стоит себя недооценивать.

Юморист ударил кулаком по туалетному столику:

— Недооценивать? Ну нет! Я ясно вижу, как на самом деле обстоят дела в этом мире мишуры и уловок. Некоторые анекдоты — "варенье" сами по себе, с самого начала. Я ничего не "готовлю" из них! Придумать что-то новое требует умения, уж я в этом кое-что понимаю. Где-то обязательно должен быть некий человек, который придумал все эти сюжеты, ситуации, персонажей.

— Да, как в фокусах.

— Совершенно верно! Но на фокусы распространяется авторское право. Изобретатели того или иного трюка известны, и, как правило, это очень богатые люди. Анекдоты же бесплатны и анонимны. Имя создателя этих маленьких сокровищ никому не известно. Почему? И этого тоже никто не знает. Я чувствую себя... вором.

Тристан схватил банку с кремом для снятия грима и густо намазал лицо. Продюсер машинально протянул ему салфетки. Он сосредоточенно обдумывал ответ.

— Часто анекдоты... просто появляются. Сами. Как пар превращается в снежинки, а те, если их слепить вместе, в конце концов образуют большой белый шар. Никто не старается сочинить анекдот. Никто не изобретает снег или шар. Это выходит само собой, понимаешь? Просто носится в воздухе. Это... явление природы!

— Анекдот про телеведущего — явление природы? Там есть персонажи, место действия, завязка, неожиданные ходы, замечательная концовка. Эта история принесла мне самый большой успех — и ты называешь ее явлением природы?

— Но это же ты...

— Прошу тебя, хватит. Не надо пустых фраз. Не надо лгать. Нет, Джимми, этот анекдот сочинил не я и не мои авторы. Мы его у кого-то украли. И то, что его создатель неизвестен, вовсе нас не оправдывает. Автор анекдота про телеведущего — гений. Никто из тех, кто работает на меня, не в состоянии написать такую сильную, сложную и стремительно развивающуюся репризу. Этот анекдот — само совершенство. Он точен, как механизм хороших часов, в нем все на своем месте. Ни убавить, ни прибавить. Это идеальная конструкция. И я хочу знать, кто ее создал.

Жан-Мишель Петросян чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Он не знал, что говорить, а его собеседник не унимался:

— Если говорить о фруктах, из которых делают варенье, то за них я должен поблагодарить садовые деревья. Но кого благодарить за анекдоты, принесшие мне славу? Кого, Джимми? КОГО?!

Из зрительного зала "Олимпия" еще доносился гул. Публика кричала: "Еще! Eще! "

Продюсер достал мобильный телефон и мрачно сказал в трубку:

? Алло, Фред? Ты можешь поработать с залом? Тристан больше не выйдет.

Тристан Маньяр торжествующе ткнул пальцем в своего импресарио:

? Я ухожу в отпуск на год. И все свое время я посвящу одному-единетвенному делу — я должен узнать, откуда берутся анекдоты. И поверь мне, Джимми, я не вернусь на сцену до тех пор, пока не найду ответа, который меня устроит.

— Завтра вечером у тебя еще одно представление в "Олимпии". Напоминаю, если ты забыл. Не исключено, что в зале будет сам президент республики. Представляешь? Президент!

— Мне плевать.

— Но билеты уже проданы. Ты связан контрактом, старик. У тебя нет выбора.

— Чихать я хотел на твой контракт.

Тристан Маньяр сорвался с места, наскоро стер с лица остатки грима и кинулся вон из уборной, захлопнув дверь перед самым носом импресарио. Он отпихнул оператора, попытавшегося возобновить съемку, пробился сквозь возникшую на его пути группу поклонников и оттолкнул журналиста, надеявшегося получить интервью. На улице его поджидала еще одна толпа почитателей, напиравшая на заграждения и скандировавшая: "Три-стан! Три-стан!"

Он вскочил на мотоцикл и остановился, только когда оказался на каком-то пустыре. Там он разложил на земле свой сценический костюм и поджег его зажигалкой, чтобы избавиться от соблазна возобновить выступления. Он долго смотрел на языки пламени, поднимавшиеся к небу. Подобно фениксу, потерявшему веру в себя, он задавался вопросом: удастся ли ему когда-нибудь возродиться из пепла?

Перед ним была только плотная завеса черного дыма.

Представление в "Олимпии" оказалось последним появлением комика на публике.

После того памятного вечера Тристан Маньяр исчез как будто его никогда и не существовало. Говорили о самоубийстве — но где тогда его тело? В ответ возникла версия о том, что артист уплыл в открытое море на катере и взорвал себя вместе с ним, чтобы даже подводная лодка не смогла найти никаких следов. То и дело возникали новые предположения, каждое из которых было безумнее предыдущего... Но больше всего общественное мнение взволновал тот факт, что Тристан Маньяр покинул сцену в зените славы.

Исчезновение знаменитого артиста — сироты, у которого не было вообще никаких родственников, — так и осталось тайной. Однажды кто-то пустил слух, что его видели на маленьком уединенном островке, расположенном рядом с архипелагом Вануату. Журналисты тут же объявили, что комик, охваченный приступом мизантропии, решил повторить опыт Робинзона Крузо. На остров были отправлены вертолеты. Поисковая команда обнаружила там двойника Маньяра, подтвердившего, что его часто путают со знаменитым французским юмористом.

В Интернете множились самые невероятные гипотезы. Согласно одной из них, Тристан Маньяр был похищен инопланетянами, которые хотели понять феномен смеха. По другой версии, Тристан путешествовал в районе Бермудского треугольника, провалился в пространственно-временную дыру и попал в будущее. Всерьез рассматривалось даже предположение о том, что Тристана похитил завидовавший его славе соперник, который до сих пор где-то прячет звезду эстрады.

Поиски постепенно прекратились. Публике оставалось только сожалеть об исчезновении любимого артиста. Первое время то и дело выходили телевизионные программы, посвященные воспоминаниям о Тристане Маньяре и его прославлению, но потом появились новые юмористы и вытеснили Маньяра из сердец зрителей.

 

Однако пропавший комик был жив. Он все еще искал ответ на мучивший его философский вопрос: "Откуда берутся анекдоты? "

Чтобы его поискам ничто не мешало, он начал с того, что полностью изменил свою внешность: обрил голову наголо, надел очки с толстыми стеклами и отпустил роскошную бороду. Потом он изменил и все остальное. Новая одежда, новая машина, новые документы.

Тристан вспомнил, что главный автор его скетчей как-то сказал: "Большинство своих анекдотов я нахожу в кафе "Встреча друзей", на первом этаже дома, где я живу". Значит, поиски следовало начинать именно оттуда.

И Тристан явился в кафе, приняв предварительно все возможные меры предосторожности. Стоя на другой стороне улицы, он долго наблюдал за тем, что происходит внутри, прежде чем открыть дверь и подойти к стойке бара. Тристан стал прислушиваться к разговору нескольких пьяниц, окружавших колоритного владельца заведения, щеголявшего красным галстуком-бабочкой. У него были пухлые щеки, покрытые сеткой лопнувших сосудиков. Казалось, хозяин кафе однажды так громко рассмеялся, что его щеки не выдержали. Все присутствующие говорили очень громко, желая завладеть вниманием остальных.

— Знаешь анекдот, как две толстые крестьянки поехали отдыхать в Румынию и приехали туда в день гусиного праздника?

Тристан Маньяр наблюдал за хозяином кафе: тот держал в руках пачку карточек и записывал на них пером и чернилами все анекдоты, которые ему рассказывали. Взрывы хохота звучали как шум волн, накатывавшихся на берег. Паузы между анекдотами возникали лишь тогда, когда, разносили очередную порцию пива.

Комик весь день просидел в баре. Как зачарованный он наблюдал за происходящим, тщательно фиксируя в памяти все, что видел в этом заведении.

Он ждал много часов, когда зал опустеет, и ровно в полночь, когда хозяин объявил, что бар закрывается, подошел к нему. Тот спросил:

? Что вам, голубчик? Еще чашечку кофе? Последнюю, потому что мы закрываемся.

Тристан назвался фальшивым именем и выдал себя за журналиста из ежедневной газеты, который пишет репортаж о местах, куда живущие в этом квартале люди приходят общаться.

Счастливый владелец такого заведения представился. Его звали Альфонс Робике. Он был очень доволен тем, что газета сделает ему бесплатную рекламу, налил по рюмочке аперитива (белое вино и ликер из черной смородины) за знакомство и сказал, что его заведение действительно можно считать местом, куда жители окрестных домов приходят, чтобы сбросить напряжение.

— Я слышал, как вы с посетителями рассказывали друг другу анекдоты, — начал Тристан Маньяр.

— Верно! Анекдоты — это своего рода особое блюдо моей семьи.

Альфонс Робике пояснил, что еще его отец — мелкий предприниматель, владелец магазина предметов для шуток и розыгрышей — страстно увлекался всем комичным. Отец тайком подливал сыну в коляску какую-то ледяную жидкость. Альфонс был совсем маленьким, но уже тогда, прежде чем сесть на свой стульчик, вынужден был проверять, нет ли там "пукающей подушки". Попытка открыть любую банку с горчицей заканчивалась тем, что из-под крышки выскакивал черт на пружинке.

Тристан слушал с удивлением, но кивал, чтобы подбодрить собеседника.

— Не стоит и говорить о головках камамбера, которые гудели, как автомобильный клаксон, или о фальшивых мышах, подложенных мне в постель. Отец утверждал: "Смеяться необходимо!"

Альфонс вспоминал детство с явным удовольствием. Он полагал, что получил талант веселиться по наследству, так как его мать тоже была из породы весельчаков. Она обладала особым даром — умела сочинять каламбуры.

— Мама увлекалась абстрактным юмором, тем, что англичане называют "nonsense" [51], а папа более грубыми шутками на тему политики, национальных различий или секса. Но ведь эти две школы прекрасно дополняют друг друга, не так ли?

Альфонс Робике продолжал рассказывать о своем безоблачном детстве. Отец начинал каждый день с какой-нибудь остроты, и мать старалась придумать что-нибудь в ответ. Каждый вечер, прежде чем лечь в постель, отец выдавал то, что называл лучшим снотворным, которое принесет приятные сны: "веселенькую историю", которая заставляла всех смеяться до упаду. Он не уставал повторять: "Хороший смех стоит бифштекса, и от него не толстеют".

К тридцати пяти годам, пережив несколько разочарований в любви и работе, Альфонс решил посвятить свою жизнь двум любимым хобби: он стал отпускать желающим алкогольные напитки и шутки.

Пропустив еще стаканчик, хозяин кафе признался, что так и не встретил свою половину, а большинство девушек, с которыми он встречался, впадали в уныние, стоило ему объявить: "Ну, кто расскажет хороший анекдот?" У Альфонса не было детей, и он завидовал отцу, который сумел найти ту, которую называл "единственной женщиной с настоящим чувством юмора".

Время от времени Тристан Маньяр делал записи в блокноте, чтобы его собеседник ничего не заподозрил.

Альфонс Робике объяснил, что раскладывает карточки с анекдотами в коробки из-под обуви, сортируя по темам, датам и, главное, по "сезонам". Ведь для каждого "сезона" характерна мода на свои анекдоты. Например, про блондинок: "Что такое искусственный интеллект? Это когда блондинка красится!" Или про слонов: "Как слон слезает с дерева? — Садится на листик и ждет осени!"

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Рай на заказ":