Бернард Вербер

Разработаем индивидуальный проект, выполним монтаж систем отопления деревянных домов.

 



Бернард Вербер
Революция Муравьев

(en: "The Revolution of the Ants", fr: "La Revolution Des Fourmis"), 1996

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 |

 


14-я страница> поставить закладку

 

– Эн-цик-ло-пе-ди-я от-но-си-тель-но-го и аб-со-лют-но-го зна-ни-я... том III, – прочел он. – Это что же такое? Прямо учебник по черной магии.

Самый сильный крепко держал ее, двое других листали книгу. Они наткнулись на кулинарные рецепты.

– Черт-те что! Девчоночьи штуки! Дурь! – воскликнул Гонзаг и отшвырнул в водосток колдовскую книгу Эдмонда Уэллса.

«Энциклопедия» каждому представлялась разной.

Быстро ударив здоровой пяткой по пальцам ноги своего мучителя, Жюли на секунду высвободилась и успела подхватить книгу, прежде чем та скатится в водосточный желоб. Но три мальчика уже навалились на нее. Она била кулаками куда попало, хотела расцарапать им лица, но ногти у нее были короткие. Ей оставалось одно естественное оружие: зубы. Жюли вонзила острые резцы в щеку Гонзага. Потекла кровь.

– Ведьма меня укусила. Держите, – прорычал ее палач. – Привяжите её!

Носовыми платками мальчики привязали Жюли к фонарному столбу.

– Ну, ты мне за это заплатишь, – пробормотал Гонзаг, потирая кровоточащую щеку. Он достал из кармана нож и щелчком обнажил лезвие.

– Теперь я тебя порежу, лапочка! Жюли плюнула ему в лицо.

– Держите ее как следует, ребята. Я ей сейчас выгравирую несколько геометрических символов, они ей помогут математику повторять.

Желая продлить удовольствие, Гонзаг разрезал снизу доверху длинную юбку Жюли, вырезал квадратик из материи и сунул его в карман. Нож приближался с невыносимой неторопливостью.

«Голос тоже может стать оружием, причиняющим боль», – учил ее Янкелевич.

– ИИААААИИИИИИИАААА...

Она довела свой крик до нестерпимой громкости. В окнах домов задрожали стекла. Мальчики зажали руками уши.

– Надо было ей глотку заткнуть, чтобы не мешала спокойно работать, – сказал один из них.

И они быстро затолкали ей в рот шелковый шарф. Жюли в отчаянии тяжело дышала.

Вечерело. Зажегся фонарь: это подействовал фотоэлектрический элемент, чувствительный к изменению освещения. Свет не встревожил мучителей девушки. Они стояли в его лучах и играли ножом. Лезвие находилось на уровне коленей. Гонзаг прочертил им горизонтальную линию на тонкой коже девушки.

– Это тебе за удар по носу.

– Сделай вертикаль, чтобы получился крест.

– Это за удар в пах.

Третий разрез на колене в том же направлении.

– За укус в щеку. И это только начало.

Нож стал медленно подниматься вверх по юбке.

– Я тебя разделаю, как лягушку на биологии, – объявил Гонзаг Жюли. – Я отлично знаю, как это делается. У меня двадцать баллов из двадцати возможных, помнишь? Нет. Ты не помнишь. Плохие ученики уходят с урока до звонка.

Он еще раз щелкнул лезвием ножа, выдвигая его еще дальше.

В ужасе Жюли задыхалась, казалось, она сейчас потеряет сознание. Она вспомнила о том, что «Энциклопедия» советовала в случае неотвратимой опасности вообразить над головой шар и мысленно постепенно проникать в него всеми своими членами, пока реальное тело не станет пустой, бездушной оболочкой.

Теория отличная, можно представить себе все, что угодно, спокойно сидя в удобном кресле, но трудно применить ее на практике, когда ты привязан к металлическому столбу и подонки атакуют тебя!

Возбужденный красотой беззащитной девушки, самый здоровый парень из троицы тяжело дышал ей в лицо и ласкал ее длинные, черные, шелковистые и мягкие волосы. Дрожащими пальцами он коснулся прозрачной белой шеи, на которой пульсировали вены.

Жюли забилась в своих путах. Она еще могла вынести прикосновение предмета, даже лезвия ножа, но ни в коем случае не человеческого тела. Глаза ее расширились. Она вдруг покраснела. Тело ее затрепетало и, казалось, готово было разорваться на части. Она шумно дышала носом. Толстяк отступил. Нож остановился на полпути.

Самый здоровый уже такое видел.

– У нее приступ астмы, – объявил он.

Парни отступили, напуганные зрелищем мучений, которые не они причинили. Лицо девушки стало пунцовым. Она так рвалась, пытаясь высвободиться, что готова была изранить себе кожу.

– Оставьте ее, – произнес чей-то голос. Длинная трехногая тень возникла на входе в тупик.

Обидчики Жюли обернулись и узнали Давида. Третьей ногой была трость, помогавшая ему при ходьбе, у него был юношеский спондилоартрит.

– Ну что, Давид изображает Голиафа? – издевательски спросил Гонзаг. – Прости, старик, нас трое, а ты один, маленький и не очень-то накачанный.

Шайка захохотала. Но радовались недолго.

К трехногой тени присоединилась еще шеренга теней. Широко распахнутыми глазами Жюли увидела Семерых Гномов, учеников с задних рядов.

Мальчики с первого ряда надвинулись на них, но Семь Гномов не шелохнулись. Самый толстый гном теснил противников животом. Сложные приемы боевого искусства типа то-кван-до показывал азиат. Своей длинной рукой худой раздавал пощечины. Коротко остриженный крепыш действовал локтями. Изящная блондинка работала ногтями, как десятью лезвиями. По берцовым костям ловко колотил неженка: похоже было, что он умел делать только это, но умел хорошо. И, наконец, Давид, вращая тростью, бил по рукам трех обидчиков.

Гонзаг и его приспешники не хотели сдаваться так быстро. Они перегруппировались, отвешивая затрещины и размахивая в воздухе ножом. Но ведь против троих было семеро, победа быстро склонилась в сторону большинства, и мучители Жюли предпочли оставить поле сражения.

– Еще встретимся! – крикнул Гонзаг, смываясь. Жюли все еще задыхалась. Победа не остановила приступа астмы. Давид поспешил к фонарю, осторожно вынул кляп изо рта девушки, кончиками ногтей распутал затянувшиеся от ее усилий выбраться узлы тряпок на лодыжках и запястьях.

Едва освободившись, Жюли бросилась к своему рюкзаку и выхватила оттуда тюбик-спрей вентолина. Пусть и была очень слаба, но у нее достало ловкости сунуть в рот наконечник и изо всех сил нажать. С жадностью втянула в себя. Каждый вдох возвращал краски ее лицу и успокаивал.

Следующим действием было схватить «Энциклопедию относительного и абсолютного знания»и торопливо убрать в рюкзак.

– Славу Богу, мы мимо проходили, – сказал Жи-вунг.

Жюли массировала свои запястья, восстанавливая циркуляцию крови в венах.

– Их главарь – Гонзаг Дюпейрон, – сказала Франсина.

– Да, шайка Дюпейрона, – подтвердила Зое. – Они входят в группку Черных Крыс. Уже немало натворили, но полиция их не трогает, потому что дядя Гонзага – префект.

Жюли молчала, все еще стараясь выровнять дыхание. Она переводила взгляд с одного Гнома на другого. Она узнала маленького чернявого Давида. Это он пытался помочь ей на математике. Других она помнила только по именам: Жи-вунг Азиат, Леопольд, великий молчальник, Нарцисс, женственный и лукавый, Франсина, стройная, белокурая и задумчивая, Зое, коренастая ворчунья, и Поль, благодушный толстяк.

Семь Гномов с задних рядов класса.

– Я ни в чьей помощи не нуждаюсь. Я отлично со всем справляюсь сама, – все еще задыхаясь, проговорила Жюли.

– Ладно, так и будем знать, – воскликнула Зое. – Вот это неблагодарность! Пошли отсюда, ребята, пусть эта ломака сама выпутывается из своих неприятностей.

Шесть силуэтов двинулись в обратный путь. Давид задержался. Прежде чем уйти, обернулся и сказал Жюли:

– У нас завтра репетиция. Хочешь, приходи. Мы будем в маленьком зале, под кафетерием.

Не ответив, Жюли осторожно поправила «Энциклопедию» в рюкзаке, затянула ремешки и затерялась в узких, извилистых улочках.

40. ПУСТЫНЯ

Бесконечная плоская равнина, ни одна вертикальная линия не нарушает ее.

103-й идет на поиски обещанного пола. Сочленения его трещат, усики без конца пересыхают, он тратит много сил, нервно смазывая их дрожащими губами.

С каждой секундой он все сильнее ощущает атаки времени. 103-й чувствует витающую над ним постоянную угрозу смерти. Как коротка жизнь простолюдина! Он понимает, что, если не обретет пола, весь его опыт пропадет втуне. 103-й будет побежден самым беспощадным из врагов – временем.

Двенадцать разведчиков, решивших сопровождать его в новой одиссее, поспешают за ним.

Муравьи останавливаются только тогда, когда мелкий песок под лапками начинает обжигать. При первом же облачке, закрывшем солнце, они снова пускаются в путь. Облака не подозревают о своем могуществе.

Мелкий песок, гравий, камни, горная порода, кристаллическая пудра непрерывно сменяют друг друга. Здесь есть все формы минеральной жизни, но ни одной растительной или животной. Встречая утес, муравьи перелезают через него. Лужи песка, столь мелкого, что он кажется жидким, они огибают, боясь утонуть. Вокруг тринадцати муравьев простираются панорамы то розовых сьерра, то светло-серых долин.

Но даже вынужденные кружить и огибать озера мелкого песка, они не теряют направления. У муравьев есть два особых способа ориентироваться: феромонные тропинки и вычисление угла между линией горизонта и лучами солнца. Путешествуя по пустыне, они используют еще и третий: орган Джонстона, состоящий из крошечных черепных каналов, наполненных чувствительными к магнитным полям земли частицами. Муравьи, где бы они ни оказались на этой планете, в состоянии определить свое местонахождение относительно невидимых магнитных полей. Они умеют также открывать подземные реки, так как солоноватая вода изменяет магнитные поля.

Пока орган Джонстона твердит им о том, что воды поблизости нет. Ни сверху, ни снизу, ни вокруг. И если они хотят дойти до большого дуба, надо идти вперед по сияющей бескрайности.

Разведчики все больше хотят есть и пить. В этой белой и сухой пустыне дичи немного. К счастью, они чувствуют неподалеку присутствие жизни, столь им необходимой. Это пара скорпионов в разгаре любовной игры. Эти крупные паукообразные могут быть опасными, поэтому муравьи предпочитают подождать окончания их забав. Их будет легче убить, когда они устанут.

Игра начинается. Самка, которую можно узнать по пузатому животу и коричневому цвету кожи, хватает своего суженого щупальцами и сжимает так, как будто хочет станцевать с ним танго. Затем она толкает его вперед. Самец, более светлокожий и стройный, пятится назад, подчиняясь своей любушке. Прогулка тянется долго, муравьи следуют за ними, не решаясь помешать танцу. Самец останавливается, хватает сухую, убитую заранее муху и предлагает ее своей скорпионихе. Поскольку зубов у нее нет, дама щупальцами подносит еду к своему боку, снабженному острыми краями. Превратив муху в лохмотья, скорпиниха начинает обсасывать ее. Потом оба скорпиона берутся за лапки и возобновляют танец. Наконец, обнимая милую одним щупальцем, самец другим выкапывает пещеру. Помогая себе лапками и хвостом, он роет и выметает песок.

Когда пещера становится достаточно просторной для пары, скорпион-самец приглашает будущую подругу в свою новую квартиру. Они вместе зарываются в землю и закрывают пещеру. Тринадцать любопытных муравьев раскапывают землю рядом, чтобы увидеть происходящее. Подземный спектакль не лишен интереса. Живот к животу, жало к жалу, скорпионы совокупляются. Потом, поскольку от физических усилий самке захотелось есть, она убивает обессиленного самца, не медля проглатывает его и вылезает на поверхность одна, сытая и удовлетворенная.

Муравьи решают, что пришло время атаки. Скорпиониха, к боку которой пристали клочья самца, не желает драться с воинственно, как она понимает, настроенными муравьями. Она предпочитает убежать. И бежит она быстрее, чем муравьи. Тринадцать солдат сожалеют, что не убили ее во время совокупления. Они стреляют вслед скорпионихе муравьиной кислотой, но панцирь у нее достаточно прочный, чтобы выдержать их натиск. Отряд утешается остатками самца-осеменителя.

Сами виноваты, будут знать, как подглядывать. Мясо у скорпиона невкусное, и они по-прежнему голодны.

Идти, и снова идти, идти без конца по бесконечной пустыне. Песок, скалы, щебень, опять песок. Вдруг вдали они замечают неизвестный предмет сферической формы.

Яйцо.

Кто положил яйцо посреди пустыни? Может быть, это мираж? Да нет, настоящее яйцо. Насекомые окружают его, словно этот священный обелиск поставлен у них на дороге, чтобы дать им возможность помедитировать. Они принюхиваются. 5-й узнает запах. Это яйцо, снесенное птицей с юга, это яйцо гигиссы.

Гигисса похожа на белую ласточку с черным клювом и черными глазами. У нее есть особенность: самка сносит одно-единственное яйцо и не строит гнезда. Она откладывает свое яйцо где попало. Действительно где попало. Чаще всего на раскачивающейся ветке, на каком-нибудь листочке-лепесточке на самой вершине скалы, нет чтобы поискать убежище в какой-нибудь нише или другом безопасном месте. И нечего удивляться тому, что хищники, которые его потом находят, ящерицы, птицы или змеи, радостно на него накидываются. А если уж не хищники, так просто порыва ветра достаточно, чтобы сбросить яйцо. Когда везунчик-птенец все-таки вылупится, сам чудом не опрокинувшись с яйцом вниз, он должен еще и не свалиться с высоты – ветки или скалы. Но чаще птенчик, пытаясь разбить скорлупу, падает вместе с яйцом и разбивается. Так что просто удивительно, что эти неумелые птицы еще не вымерли.

Муравьи кружат вокруг необычного предмета.

На этот раз яйцо снесла гигисса еще беспечнее обычного. Своего единственного и бесценного наследника она оставила в самом центре пустыни. Делайте с ним, что хотите.

«Хотя... может, это и не так глупо, – думает 103-й. – Если и есть на свете место, где яйцо не рискует упасть с высоты, то это как раз пустыня».

5-й бросается вперед и ударяет головой о твердую поверхность скорлупы. Яйцо не поддается. Его атакует весь отряд. Глухой стук, как от градин, вот и весь итог. Ужасно обидно оказаться столь близко от такого большого запаса еды и питья и не иметь доступа к нему.

Вдруг 103-й вспоминает один научно-популярный фильм. В нем говорилось о принципе рычага и об использовании его для того, чтобы поднимать самые большие тяжести. Пришло время применить знания на практике. 103-й отправляет всех на поиски сухой веточки, чтобы подсунуть ее под яйцо. Теперь все двенадцать должны забраться на другой ее конец и образовать собой подобие грозди, которая послужит противовесом.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Революция Муравьев":