Бернард Вербер

Купить Активаторы гипоксия-индуцируемого фактора (HIF) по низким ценам, с доставкой по Украине.

 



Бернард Вербер
Зеркало Кассандры

(en: "The Mirror of Cassandra", fr: "Le Miroir de Cassandre"), 2009

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 |

 


50-я страница> поставить закладку

 

Удивление проходит, и молодые люди продолжают свой путь. Ким шепчет:

— Если бы это случилось не со мной, я бы не поверил.

Кассандре хочется сказать:

«Человек не бывает ни совсем плохим, ни совсем хорошим, никого нельзя судить по одежде и по профессии. Даже среди буржуев и полицейских есть отличные люди, даже среди бедняков и бомжей есть негодяи. Куда бы ты ни попал, ты всегда встретишь доброго человека».

Они пытаются вести себя, как обычные пассажиры. Они находят вагон со свободными местами и садятся рядом. Двери закрываются. Раздается свисток, и поезд везет их с юга столицы на север.

Кассандра может наконец закрыть глаза и спокойно вздохнуть.

176

У меня снова создается впечатление, что все в моей жизни бесконечно повторяется, пусть с небольшими вариациями.

Я выбралась из кучи скелетов в катакомбах, как выбралась из горы кукол на свалке.

Я убегаю от общества людей, как убегала от полчищ крыс.

Меня не понимали товарищи из школы «Ласточки» и не понимают полицейские.

Теракты повторяются, с мелкими изменениями. Сначала это мужчина в метро, потом — женщина в библиотеке.

Второй раз проверяют билеты, просто реакция контролеров разная.

Все циклично. Все фрактально.

Я смотрю один и тот же фильм. Меняются декорации, персонажи и обстоятельства, но фильм остается прежним.

Точно так же и с прожитыми мною жизнями. В основном они похожи, но нюансы делают их не совсем одинаковыми.

Каждый раз я рождаюсь с плачем. Каждый раз умираю с хрипом.

Каждый раз я расту с надеждой. Каждый раз понимаю, что одинока и никто не может меня понять. Затем я умираю с сожалением, что сделала так мало.

Каждый раз я делаю все, что могу.

И каждый раз меня ждет неудача.

Кассандра глубоко вздыхает и вспоминает цитату из Уинстона Черчилля на одной из маек Кима. Она ей тогда очень понравилась: «Добиться успеха — значит идти от поражения к поражению, не теряя оптимизма».

Все-таки поговорки помогают. Эта цитата, во всяком случае, внушает мне желание продолжать борьбу. Поговорки служат заплатками, которые мы нашиваем на прорехи в судьбе.

При условии, что мы даем им возможность помочь нам таким образом.

Черчилль, наверное, в какой-то момент своей жизни открыл одну из основополагающих истин. Он что-то понял. Несомненно.

Она повторяет про себя:

«Добиться успеха — значит идти от поражения к поражению, не теряя оптимизма».

Она взвешивает и впитывает в себя каждое слово, осознавая, что заключенные в этой фразе обещание, надежда и сила помогают побеждать превратности судьбы и преодолевать испытания.

177

Похожая на разверстую пасть дыра в ограде, кажется, ждет их. Кассандра пролезает в отверстие, Ким следует за ней. Они проползают под плотным кустарником, поднимаются на ноги и созерцают Свалку.

Семь часов вечера, серое небо прекращает изливаться дождем. Ветер затихает. Мгновение затишья перед непогодой. Еще даже светло. С места своего наблюдения они видят лежащие друг на друге машины и горы мусора. Кассандра узнает вставшего на дыбы динозавра с открытой пастью — распотрошенный вагон метро.

Быть может, это последствие теракта.

Она видит и гигантскую стрекозу — потерпевший крушение вертолет.

Они дышат полной грудью и узнают запах дома.

Могла ли я думать, что в один прекрасный день вонь свалки станет для меня милее городского воздуха?

Они идут вдоль колючих кустов и чертополоха, ощетинившегося шипами.

Бродячие собаки, рыча, следят за ними. Они собираются группой, приближаются, но напасть не смеют.

Они помнят о наших предыдущих встречах. Некое «коллективное знание дикой стаи».

Двое молодых бомжей бредут среди гор мусора, среди рядов наваленных друг на друга ржавых автомобилей, среди холмов из стиральных машин и сломанных телевизоров.

Здесь все заканчивается, и все начинается.

Дойдя наконец до Искупления, они видят развалившуюся в гамаке Эсмеральду Пикколини. Ее волосы накручены на бигуди, она читает журнал «People». «Все разладилось между Беренис де Роканкур и Тимоте Филипсоном». Надпись на обложке сопровождается огромным восклицательным знаком, подчеркивающим важность драмы.

Фетнат Вад занят поливкой клочка земли с лекарственными растениями. Орландо ван де Пютт помешивает в котле ватерзуйи, в котором кипят крысиные лапки и мордочки. Он с хрустом грызет яблоко, которое при ближайшем рассмотрении оказывается большой розовой луковицей.

Не говоря ни слова, два представителя молодого поколения набрасываются на еду. Ким хватает нож и отрезает себе кусок от бродячей собаки, которая поджаривается на вертеле. Потом залпом выпивает бутылку вина.

Измученная голодом Кассандра зачерпывает кружкой ватерзуйи, опускает в смесь ложку и, не обращая внимания на плавающие в ней подозрительного вида ингредиенты, глотает, не жуя.

— Эй, сопляки, вы подавитесь, если «здрасте» скажете? — спрашивает их Эсмеральда.

Вместо ответа Ким оглушительно рыгает, обдавая всех запахом перебродившего винограда.

Экономя время, они едят руками, словно должны срочно чем-то заполнить рот.

С Шарлоттой я вкушала, а с Кимом пожираю. И получаю не меньшее наслаждение.

Голод придает любой пище необыкновенный вкус.

Через некоторое время Кассандра находит в кружке нечто, похожее на рыбий плавник.

— Я добавил летучую мышь, — считает нужным пояснить марабу. — Она придает супу привкус горькой вишни, очень ценимый знатоками.

Утолив первый голод, молодые люди снимают грязное, мокрое платье, вытираются полотенцами и скомканными газетами, затем надевают чистую и сухую одежду.

— Ну что там с вами случилось? — небрежно спрашивает Орландо, проверяя центровку стрелы.

— Да ничего особенного, рутина, — говорит Ким, снова принимаясь за жареную собаку. — А у вас что нового?

— А у нас произошло много событий. И среди них очень важные.

— Какие?

— Сливовое деревце, талисман нашего проекта, облетело, оно засыхает, — объявляет Фетнат Вад.

— Растения иногда приживаются, а иногда — нет. Из-за загрязнения окружающей среды, наверное, — философски замечает Орландо ван де Пютг.

— Проиграли в лото, — сплевывая, прибавляет Эсмеральда. — Прямо какая-то полоса невезения.

— Ох, вы не представляете, как я рад вас снова видеть, — говорит Ким, чтобы сменить тему. — В городе все не так. Чем чаще я там бываю, тем больше ненавижу буржуев.

Кассандра наливает себе еще ватерзуйи. Кусочек крыла летучей мыши застревает у нее в зубах, и она осторожно вынимает изо рта тягучую перепонку.

Толстый Викинг протягивает ей бутылку теплого пива.

— Эй! Барон-эгоист! А мне ты не предлагаешь? Ты же прекрасно знаешь, что она не любит спиртное.

— Не лезь, Герцогиня. Может, она изменила мнение.

— Да уж, просто она красивее и моложе меня, вот ты за ней и ухаживаешь, а про меня забыл, жирный ты боров. Хотя малявка приносит нам одни неприятности, а я постоянно все улаживаю.

— Так, началось. Оскорбления, непристойные выражения, беспричинная агрессия. Браво, Герцогиня, какой пример мы подаем молодежи! Хочешь, я скажу тебе, кто ты? Просто старая бессердечная скандалистка!

— Я — скандалистка! Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Да, скандалистка, ты вечно выводишь меня из себя!

Эсмеральда хватает бутылку вина, разбивает ее о тележку из супермаркета и целится блестящим осколком в Орландо.

— Повтори еще раз, что я скандалистка, и я тебе живот распорю!

— Успокойся, — говорит Фетнат. — Успокойся!

Обращение «успокойся» раздражает почему-то всегда еще больше. Очередной парадокс. Обычно после такого призыва никто и не думает успокаиваться.

— Слышишь, дура, тебе говорят! Поумерь пыл и прекрати всех доставать! — отвечает Орландо, тоже беря в руки бутылку с отбитым донышком.

Они некоторое время раздумывают, потом опускают оружие. Но лишь для того, чтобы схватить друг друга за грудки и начать бешено брызгаться слюной.

— Старая сволочь!

— Дерьмо из унитаза!

— Убийца детей!

— Сутенерша!

— И ты еще удивляешься, почему жена запрещает тебе видеться с дочкой! Отличный пример ты бы ей подавал, толстый мерзкий боров, ходячее дерьмо!

Слова можно использовать как оружие и наносить ими раны.

— Какую звезду потерял кинематограф!

— Не смей! Все мужчины лежали у моих ног!

— Между прочим, во времена расцвета твоей головокружительной карьеры ты еще не достигла размеров слона и в двери могла протиснуться!

Кассандре кажется, что она в театре.

— При всем уважении, Барон, еще одно слово, и я разобью тебе морду молотком.

— Осмелюсь заметить, Герцогиня, не пришел еще тот день, когда я испугаюсь жирной вульгарной дуры и наркоманки!

— Жирной?! Ну-ка повтори!

— Жирная наркоманка, так и есть.

— Алкоголик мне будет мораль читать! Чья бы корова мычала!

— Или наоборот. Да, скорее именно наоборот.

Никогда не понимала смысла этой поговорки.

— Чья бы корова не мычала? Это бессмыслица! Идиотская антипоговорка!

Я забыла, что они только так и общаются. Как собаки лаются.

А ужасные оскорбления означают самые простые вещи. Можно было бы пустить такие субтитры: «Как дела, милая?» — «Ничего, а у тебя, любовь моя, все хорошо?» Оскорбления — это такой же язык, как и любой другой. Надо все-таки попытаться их успокоить.

— Каждый из нас — просто скопление частиц, — произносит Кассандра.

— Ну так скажи большому скоплению частиц, которое стоит рядом с тобой, что если оно не заткнет свою пасть, то отросток моего организма под названием «рука» войдет в соприкосновение с соединениями молекул под названием «его толстая морда»!

— Ты оскорбляешь меня потому, что тебе хочется меня поцеловать, — говорит Орландо.

Эсмеральда застывает, потом корчит пренебрежительную мину:

— Тебя поцеловать! Ты столько сожрал чеснока и лука в своем последнем ватерзуйи, что тебе надо сначала вычистить щеткой и хлоркой весь желудок!

Ким Йе Бин, утоливший голод, тихо говорит:

— У Кассандры брат умер.

Наступает молчание. Неожиданно с другой стороны свалки слышится протяжный вопль.

— Это Измир, — говорит Фетнат со знанием дела.

— От судьбы не убежишь. А мы его судьбу решили, когда змею выпустили, — добавляет Орландо.

— Во всяком случае, одной сволочью на Земле стало меньше, и многим девчонкам станет жить лучше, — признает Фетнат, сплевывая. — Если вы понимаете, что я хочу сказать.

Ким садится рядом с Кассандрой. Он молча начинает массировать ей плечи, пытаясь согреть.

— Устал я от них. Пойдем ко мне, — шепчет он.

178

Орландо, Фетнат, Эсмеральда.

Я их люблю.

Они — часть меня. Их грубая, дикая сила наполняет и меня.

Сила земли, сила перегноя, сила первобытного гумуса.

179

Тихое бурчание компьютеров. Все экраны в хижине Кима показывают одно и то же изображение, ангельское лицо Даниэля Катценберга, со свешивающимися на глаза длинными волосами.

«Пророк, отказавшийся от будущего».

Молодые люди из бесчисленных статей в Интернете узнают о жизни брата Кассандры. В семь лет он начинает великолепно играть в шахматы благодаря тому, что использует «предвидение вероятной последовательности ходов». Вероятность. Слово сказано. Он увлекается древовидными схемами вероятностей и в тринадцать лет пишет статью о своем духовном учителе, Христиане Гюйгенсе, который в 1657 году, по совету Блеза Паскаля, первым издал сочинение под названием: «Теория вероятности».

Основываясь на случайностях игры в кости и в карты, этот голландский ученый, известный в основном благодаря работам в области астрономии, приходит к мысли о том, что весь мир можно назвать полем вероятностей.

Затем, накопив опыта в шахматных турнирах и перейдя от теории к практике, юный Даниэль Катценберг принимается за покер, в результате чего к пятнадцати годам накапливает крупное состояние. Затем, в восемнадцать, он начинает играть в казино, куда впоследствии ему запретили доступ из-за подозрительно частых выигрышей.

Перед первым арестом Даниэль заявляет: «Я не жульничал, я просто рассчитал вероятность». Его известность в математических кругах растет. Именно тогда ему предлагают работу в департаменте «Страхование жизни», являвшемся частью большой фирмы «Страхование Будущего». Там ему предоставляют необходимые средства для исследований древовидных схем вероятности, и он создает первую лабораторию для опытов по изучению всех возможных гипотез будущего. Он впервые точно высчитывает вероятность выживания во время землетрясений, тайфунов, цунами, эпидемий гриппа, войн, даже демонстраций, и все благодаря алгоритму, признанному его коллегами революционным.

Юный возраст и авангардистские теории быстро делают Даниэля Катценберга звездой математики. Он ставит множество опытов, связанных с вероятностью выживания, пока не происходит первый несчастный случай. Один из его помощников, проверяя расчетное время выживания, погибает под колесами грузовика на полосе аварийного торможения автострады.

Затем умирает еще один помощник Даниэля, которого он попросил находиться на площадке для игры в гольф с клубной сумкой во время грозы. Молния ударила в молодого человека через семнадцать минут двадцать пять секунд после начала эксперимента и убила на месте.

Тогда, даже не подумав просить прощения или прекратить опыты, Даниэль заявляет, что отныне будет проверять расчеты вероятности смертельных случаев на самом себе.

Он ставит многочисленные, очень опасные опыты: машина, упавшая в реку, пожар в зернохранилище, повешение. Каждый раз помощник должен спасать его в последний момент.

Вот почему, когда он спрыгнул с крыши башни Монпарнас, внизу его ждал приятель на грузовике.

После многочисленных жалоб руководители «Страхования Будущего» попросили юного гения закрыть лабораторию в стенах их ведомства и ограничиться простыми кабинетными теоретическими расчетами, не подкрепляя их проверкой на практике.

Тогда-то он, наверное, и устроил тайную лабораторию в коридоре на последнем этаже башни Монпарнас. Чтобы продолжить изучение вероятности смерти при самых обычных и при самых необычных обстоятельствах. Его эксперименты шли уже без разрешения вышестоящих инстанций.

После этого Даниэль Катценберг переходит работать к своему отцу в Министерство Перспективного Прогнозирования. Там он более глубоко изучает эволюцию человечества, используя серию смоделированных сценариев, иллюстрирующих теорию вероятности, которую он шлифует и доводит до совершенства. Постепенно он доходит до проблем современности. Сделанные Даниэлем заключения вынуждают его предупредить политиков об опасности неуправляемого прироста населения и нерационального использования природных ресурсов.

Мы с ним пришли к одним и тем же выводам.

Но исследования Даниэля не были использованы правительством, которое сочло их противоречащими современным политическим задачам.

Прочитанное производит на Кима Йе Бина сильное впечатление.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Зеркало Кассандры":