Бернард Вербер

Дети еда на заказ www.furshetnedorogo.ru.

 



Бернард Вербер
Тайна Богов

(en: "The Mystery of the Gods", fr: "Le Mystere Des Dieux"), 2007

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 |

 


11-я страница> поставить закладку

 

27. ТЮРЬМА

Дверь захлопывается. Гремят многочисленные засовы. Кентавры грубо обращаются со мной, ведь я убил одного из них. Камера довольно просторная. В ней даже есть вполне удобная кровать. Через зарешеченное окно я вижу окутанную туманом вершину первой Горы Эдема.

Я ложусь на постель. В моем мозгу всплывает вопрос, который я нередко задаю себе: "Что я тут делаю? "

Что я делаю в тюрьме Олимпии, на краю вселенной, так далеко от Земли, где я родился?

Я пытаюсь заснуть. Но сон ведет себя как кошка, которая была у меня когда-то: его нет, когда он нужен, а когда не нужен тут как тут, и только мешает. В моей голове проносятся события последнего дня. Я неподвижно лежу с открытыми глазами и прерывисто дышу.

Итак, теперь я знаю: ничего нельзя изменить. Люди обречены повторять одни и те же ошибки, так как это записано в программе, согласно которой они действуют.

А.D.N.(4)

Возможно, не случайно в середине, в самом центре - D, разрушение(5).

Зевс оказал мне милость, позволил сыграть эту партию столько раз, сколько было нужно, чтобы я понял: историю смертных изменить невозможно.

У людей своя судьба.

У народов своя судьба.

Даже у животных.

Это напомнило мне два фокуса, которые показывал Жорж Мельес: какую бы цифру я ни выбрал вначале, отгадкой оказывалось слово "киви"(6). То же самое и с картами: сколько бы я ни взял карт, и как бы их ни раскладывал, в итоге все короли, дамы, валеты и тузы были разложены по отдельности. "Ты думаешь, что выбираешь, а на самом деле это совсем не так. Ты просто-напросто играешь по заранее написанному сценарию".

Эдмонд Уэллс говорил: "У Природы свои планы. Если у нее не получается добиться того, что ей нужно одним путем, она идет другим".

Я кружу по своей камере.

В одном углу я нахожу амфору и открываю ее. Снизу на пробке надпись: "Урожай Диониса". Бог пьяниц не забыл обо мне.

Я нюхаю содержимое, делаю глоток. Медовое вино ударяет в голову. Мысли начинают путаться.

Вдруг у дверей раздается какой-то шум. Кто-то пытается открыть замок. На пороге появляется какая-то женщина. Свет падает на нее так, что я не могу различить ее черты.

- Вон отсюда! Я никого не хочу видеть! Убирайтесь! - восклицаю я.

- Завтра боги-преподаватели соберутся, чтобы выбрать тебе наказание. Знай, что многие на твоей

стороне. Они считают, что ты не перешел границ необходимой самообороны. Я пожимаю плечами.

- Я буду защищать тебя, - говорит богиня любви.

Меня окутывает ее запах. Но это уже не оказывает на меня того магического действия, как раньше. Я вспоминаю, что когда в первый раз почувствовал этот аромат, то просто лишился воли. Теперь же это просто информация.

Оставаясь в тени, богиня любви продолжила:

- Я твоя сторонница, даже если ты не веришь мне. Я люблю тебя, Мишель.

- Чего стоит любовь богини, расточавшей ее столь многим?

Афродита подходит ближе. Лунный свет падает на ее губы, освещает нижнюю часть лица.

- Любовь богини не меньше любви женщины. Я обещала любить тебя. Ты проиграл, но от этого не стал менее желанным для меня. Я всегда искренне любила тебя, хотя ты и не доверял мне. Страх мешает тебе увидеть истину.

- Уходи, Афродита. Ты всегда хотела затмить Мату Хари, единственную любовь моей жизни. Я боюсь, что не смогу удержаться от желания причинить тебе зло. Убить богиню любви - вполне логичное завершение списка моих злодеяний.

Я доведен до крайности. Мне уже нечего терять. Афродита подходит еще ближе. Луна освещает ее изумрудные глаза.

- Я не боюсь тебя, Мишель. Я вижу, что передо мной просто растерянный ребенок. Мой долг помогать детям. Даже агрессивным.

Теперь она всего в двух шагах от меня.

- Кроме того, у тебя просто нет выбора.

- Нет, выбор у меня есть. Всегда есть выбор. И я его уже сделал.

Я хватаю амфору с медовым вином и пью, пью, пью. В голове становится щекотно, кажется, что кровь, бегущая по венам, становится горячей.

- Мата Хари сделала тебя другим. Она была никто. Забудь о ней.

- Никогда не произноси ее имени! - удается произнести мне в перерывах между икотой. Я снова поднимаю амфору. - Я не люблю тебя, Афродита. Ты только манипулируешь всеми. Ты не способна любить по-настоящему. И никогда, никогда не будешь стоить даже мизинца Маты Хари.

- Воспоминание о любви к этой женщине, которое ты хранишь, достойно уважение. Мне даже завидно.

- Прекрати жаловаться. Тебя любят все.

- Меня все желают. Испытывают желание при виде моего тела, моего обаяния. Но настоящая любовь не между телами, а между душами.

Я снова пожимаю плечами.

- Твой сын Гермафродит рассказал о том, как ты жила, когда была смертной, о том, как стала мстить мужчинам. Ты соблазняешь их только для того, чтобы причинять страдания. Он сказал, что ты стала богиней любви так, как некоторые люди становятся врачами, специализируясь на собственном заболевании. Они думают, что леча других, смогут вылечить и себя.

Я презрительно смотрю на нее.

- Ты способна любить меньше, чем кто-либо из всех, кого я знаю.

Афродита отшатывается, словно я ударил ее. Я чувствую, что она задета.

- Все, что ты говоришь - неправда. Я была такой, но я изменилась. Эдмонд Уэллс, твой учитель, как-то написал: "Сначала страх, потом вопросы, потом любовь". Мне кажется, я уже прошла все эти этапы. И я советую тебе тоже попытаться измениться, вырасти над собой, даже если тебе тяжело.

Она берет меня за руку. Другой рукой я держу амфору. Я без остановки пью вино.

- Неужели ты так презираешь меня, Мишель?

- Да, - отвечаю я, выдергивая руку. - Я вас презираю.

- А я тебя люблю, - говорит Афродита. - Действительно люблю. За то, какой ты в глубине души. Ты хороший. Хороший.

Я жадно допиваю остатки медового вина. Бросаю амфору, и она с грохотом разбивается о стену.

- Вы не понимаете? Я больше ни во что не верю. Если бы я мог сжечь Эдем, я сделал бы это. Я хочу, чтобы этот остров, эта планета, эта школа исчезли навсегда.

- Возможно, это и есть любовь. Я люблю тебя так сильно, что готова последовать за тобой, даже если ты одержим манией разрушения.

Я отталкиваю ее.

- Вы отвратительны мне, Афродита.

- Ты сам себе отвратителен. Я чувствую, как ты себя презираешь. Я должна помочь тебе снова подняться. Ты необыкновенный человек, но ты забыл об этом, потому что ослеплен гневом.

Ее жесты медленны и плавны, словно она боится спугнуть животное, которое приручает.

- У тебя все получится. Все кончено, страдать больше не из-за чего. Все кончено, твое сердце может успокоиться, отдохнуть. Ты такой же, как все, Мишель. Все дело в том, что тебя мало любили...

Она берет меня за руку, которой я оттолкнул ее, и гладит ее.

- Раньше меня тоже переполняла эта нелюбовь. А потом, во время последней игры, что-то произошло. Несправедливость по отношению к тебе и твоему народу пробудила меня. Я хочу тебе помочь. Я думаю над словами, которые Эдмонд Уэллс написал в своей книге: "Ты понимаешь, чем владеешь, только в тот момент, когда даришь это". Я могу подарить тебе искренность.

Афродита прижимается ко мне грудью. Мне хочется оттолкнуть ее, но я не могу. Она обнимает меня своими гибкими сильными руками. Ее тело словно горит, и я впитываю это тепло. Вдруг что-то начинает жечь мне глаза. Слезы текут по щекам, будто все напряжение последних дней превращается в соленую влагу.

- Все хорошо, - шепчет она и целует меня в лоб, в щеки. Ее губы ищут мои.

- Я обещала, что буду любить тебя, если ты отгадаешь загадку Сфинкса. Я хочу сдержать свое слово.

Афродита приникает к моим губам. Я закрываю глаза. Мне кажется, что я поддаюсь какому-то злу, но алкоголь и чувство вины парализовали меня, и я не в силах отказаться от единственного утешения, которое выпало мне.

- Забудь, забудь на мгновение, - шепчет она мне на ухо.

Я закрываю глаза.

Я чувствую себя опустошенным. Распавшимся на части. Я ничком падаю на кровать. Афродита разворачивает меня к себе.

- Будем любить друг друга, Мишель, прошу тебя.

То, что происходит затем, находится за пределами того, что может пережить человек в своей телесной оболочке. Я узнал, что такое Ничто. Теперь я познал, что такое Все. Я коснулся дна, и поднимаюсь на поверхность. Краски, тепло, свет вспыхивают в моей голове. Потоки жидкого золота текут в моих венах.

Все мое тело, захваченное ликующими эндорфинами, превратилось в одушевленное наслаждение.

Я больше не знаю, кто я.

Я утратил всякое представление о прошлом и будущем. Я весь только в настоящем, восхитительном миге. Тело богини растворяется в моем, заставляет его содрогаться, как волшебный музыкальный инструмент, оживший от ее поцелуев и ласк. Я произношу ее имя:

- Афродита...

- Мишель.

"Во время линьки змея становится слепой".

А также теряет память.

Мы снова и снова занимаемся любовью, словно движемся в священном танце. Никогда моя плоть не испытывала подобного наслаждения.

Истомленный и улыбающийся, я засыпаю в объятиях богини.

Я хочу жить долго.

28. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: ЭКРАН И ЯСНОСТЬ МЫСЛИ

В документальном фильме "Кинескоп" (2001) швейцарский режиссер Питер Энтелл показывает, как влияют на нас зрительные образы.

Был проведен эксперимент, чтобы выявить разницу между телезрителем и человеком, который смотрит кино.

На полотняном экране показывали фильм; половина зрителей сидела так, что проектор находился у них за спиной, как в кино, другой половине зрителей проектор был обращен в лицо, как при просмотре телефильма. По окончании просмотра зрителям были заданы вопросы, которые показали, что те, кто сидел спиной к проектору, сохранили способность анализировать и критично смотреть на вещи, а у тех, кто сидел к проектору лицом, так и не сложилось никакого внятного мнения о фильме. Кроме того, во время сеанса у них была снижена мыслительная активность.

Питер Энтелл называет телевидение "оскотиниванием разума". Мы находимся внутри света, который светит нам в лицо, и теряем способность дистанцироваться от того, что нам показывают. В кино, напротив, мы продолжаем мыслить самостоятельно, так как видим только отражение света.

Эдмонд Уэллс,

Энциклопедия относительного

и абсолютного знания, том VI

29. СУД

Мне снится, что я умер.

Жизнь - это линия, состоящая из точек.

Сны - и есть эти точки.

Смерть - точка в самом конце.

Меня хоронят, и длинная процессия несет гроб на поднятых руках, петляя между холмами, между крытыми лиловыми склонами.

Это мой народ, люди-дельфины. Они несут мои останки. Все в черных смокингах, некоторые в цилиндрах. Женщины в шляпках с вуалями. Приблизившись, я вижу, что у них нет лиц. У них головы, как у шахматных фигур.

У тех, что поменьше, головы пешек, круглые и гладкие. У тех, что крупнее, головы Коней, с открытыми ртами и изящно вырезанными ноздрями, остроконечные головы Слонов. У самых больших - головы Королей, увенчанные коронами с крестом. Ферзи-королевы в зубчатых коронах одеты в пышные платья. Ни глаз, ни кожи... Только светлое дерево, гладкое, блестящее, покрытое лаком.

Их тысячи, они медленно и молча идут вперед, на кладбище.

Я лежу в гробу. На мне тога, в скрещенных на груди руках - анкх. Лицо как у глубоко заснувшего человека, веки тяжело опущены. Катафалк катится вперед, ее везут фигуры Коней с головами, украшенными черным плюмажем. На верху катафалка флаги с изображением дельфина, эмблемой, которая вела мою цивилизацию вперед.

Процессия останавливается посреди аллеи.

Несколько Королей снимают мой гроб с катафалка. Они несут его несколько метров и передают Королевам, те - Слонам. Слоны несут меня к могиле, опускают вниз на черных веревках.

Поодаль пешки в черных фартуках выбивают на голубом мраморе эпитафию:

Он пытался. Но не сумел.

От его народа.

Без обиды.

Звонят колокола.

Мне совсем не хочется открывать глаза. Я не могу оторваться от созерцания собственной могилы и чудовищной эпитафии:

Без обиды.

Они даже не сердятся на меня. Во сне, который я пытаюсь смотреть дальше, невзирая на колокольный звон, шахматные фигуры по очереди бросают цветы на мой гроб. Если присмотреться, за фигурами в смокингах стоят совсем тощие фигурки в арестантских робах, в кольчугах эпохи Возрождения, в шкурах зверей, как первобытные люди.

Один Слон в сутане произносит надгробную речь.

- Мы не выбирали себе бога. Не выбирали пророков. Не выбирали пастырей. Не выбирали войны, в которых нам пришлось участвовать. Мы не выбирали себе беды и несчастья. Тот, кого мы сегодня хороним, решал за нас. Мы не выбирали свою судьбу. Не по своей воле мы были мирными. Тот, кого мы хороним сегодня, решил, что так будет лучше для нас. Теперь, когда он умер, мы можем увидеть все, что он создал, и можем судить об этом. Он во всем ошибся. Он потерпел фиаско. Поражение. Он пытался, но не сумел. От его народа. Без обиды.

Тяжелый камень опускается на мою могилу. Колокола звонят все громче.

- Проснись!

Я открываю глаза и вижу потолок камеры. Я тут же зажмуриваюсь.

Он пытался. Но не сумел. От его народа. Без обиды.

Хочется спать. Долго спать. Сон вполне может стать смыслом моей жизни. Спать и видеть сны.

Мне снится, что моя душа только спит. Как Спящая красавица в заколдованном лесу. Я заснул бы как только родился. Меня кормили бы через капельницу. Я бы медленно старел, без болезней, увечий, побед, поражений, выбора, а значит, риска совершить ошибку.

Без чувства вины.

Я бы ничего никогда не делал.

Это была бы жизнь, в которой я закрыл бы глаза и летал в вымышленных мирах, где любой мой поступок остался бы без последствий.

Легкий поцелуй. Попытка разбудить меня.

Второй. Более глубокий.

Я приоткрываю глаза.

Запах.

Это не Мата Хари.

Губы.

Это не Мата Хари.

- Ты очень беспокойно спал. Ты пинался во сне, - говорит кто-то. Лицо напротив меня круглое, розовое, улыбающееся.

- Я хотела быть с тобой в последней главе, - сказала она, целуя меня в лоб. - Хочу, чтобы ты знал, что я всегда была с тобой и буду еще долго.

Афродита спрыгивает с кровати, и я вижу ее великолепное нагое тело. Она быстро одевается, пританцовывая.

- Мне пора уходить, Мишель. Но я все сделаю, чтобы спасти тебя. Сделаю что угодно.

Едва она выскальзывает за дверь, как в камеру с шумом входят кентавры. Они хватают меня, заставляют одеться.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Тайна Богов":