Бернард Вербер

Энрика котарелла falesco les-vins.org/catalog/wine/?manufacturer=Falesco.

 



Бернард Вербер
Империя ангелов

en: "The Empire of the Angels", fr: "L'Empire Des Anges", 2000

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 |

 


35-я страница> поставить закладку

 

Она обращается со мной как с чокнутым и встает на цыпочки, чтобы поцеловать.

Мне хорошо с Гислэн, но нашей паре не хватает измерения, которое позволило бы ей продолжать существование. Мы начинаем скучать. Прошло очарование жизни вместе со взрослым, который ведет себя как ребенок. А главное, она замечает, что занимается трудной и плохо оплачиваемой по сравнению со мной работой.

Дети, за которыми она ухаживает, отнимают у нее много энергии. Они уже настолько травмированы жизнью, что совсем неласковы. Они ведут себя как маленькие брошенные собачонки. Есть дети, которых бьют, дети — жертвы инцеста, эпилептики, астматики... Как может Гислэн бороться с такими тяжелыми судьбами, имея на вооружении только собственную маленькую храбрость? Она поставила перед собой непосильную задачу.

Вечером она рассказывает, как у нее на руках умер ребенок. Она потрясена, а я не знаю, что сделать, чтобы облегчить ее страдания.

- Возможно, тебе нужно сменить работу, - говорю я после того, как она проплакала всю ночь после смерти ребенка, болевшего эпилепсией.

Этих слов мне не простят никогда.

- Легко помогать людям, не видя их, не трогая их, не говоря с ними. Это легко, это удобно, это без риска!

- Но ты же не хочешь сказать, что я должен быть рядом с каждым читателем, готовый тут же обсудить с ним прочитанное?

- Именно так ты и должен бы поступать! Ты выбрал эту работу, чтобы бежать от мира. Закрылся в комнате наедине с компьютером. С кем ты встречаешься? С издателем? С редкими друзьями? Мир — это другое. Ты живешь в вымышленном пространстве, в стерильной несуществующей вселенной, где угодно, лишь бы не расти. Но однажды реальный мир тебя настигнет, мой мир, где есть больные, мучающиеся, в депрессии. Твоими книжонками не поможешь страдающим от нищеты, голода и войн.

- Кто знает? Мои книги распространяют идеи, а эти идеи направлены на изменение сознания и поведения людей.

Гислэн издевательски смеется.

- Твои дурацкие истории про крыс? Отличный результат! Люди будут сочувствовать крысам, когда они и своим детям-то не сочувствуют.

Через неделю Гислэн меня бросила. Это было слишком хорошо, чтобы длиться долго. Я задаю себе вопросы. Неужели моя профессия действительно безнравственна? Чтобы поднять настроение, вечером я иду на «Лис», образчик американского кино, которого я обычно избегаю.

Там вдоль и поперек показывают то, что так интересует Гислэн: бедных, больных, несчастных и убивающих друг друга. Если это и есть реальность, я предпочитаю кино у себя в голове. Правда, там играет потрясающе красивая американская актриса Венера Шеридан, которая очень достоверна в своей роли. Кажется, она всю жизнь была женщиной-солдатом. Ричард Канингэм, американская звезда, тоже неплох. Он прекрасно вжился в роль.

То, что произошло в Чечне, действительно ужасно, но что я могу поделать? Сделайте Nota bene для русских читателей: «Пожалуйста, занимайтесь любовью, а не войной».

Слова, которые Гислэн бросила мне в лицо, имеют замедленный эффект. Я не могу больше писать. Я извращенный тип, которому доставляет удовольствие выдумывать странные истории, в то время как весь мир страдает. Тогда что, вступить во «Врачи без границ»? Поехать в Африку, делать прививки больным детям?

Я чувствую, что надвигается кризис «пофигизма». Лекарство — это закрыться в туалете и разобраться во всем. Это боль от неспособности писать? От того, что я не помогаю всем несчастным планеты? От того, что не борюсь с тиранами и эксплуататорами?

Я принимаю решение. Отправляю чек в благотворительную организацию и вновь сажусь за компьютер. Я так люблю писать, что готов заплатить за то, чтобы делать это в покое.

Звонит издатель.

- Тебе хорошо бы время от времени выходить в город, подписывать книги в книжных магазинах, обедать с журналистами...

- Это необходимо?

- Абсолютно. С этого даже нужно было начинать.

К тому же ты посмотришь людей, это даст новые идеи для творчества. Сделай усилие. Тебе нужна пресса, владельцы книжных магазинов, контакты с другими писателями, литературные салоны... Жить как отшельник — значит очень скоро быть забытым.

Раньше Шарбонье всегда давал хорошие советы. Но опуститься до обезьянничания в светских салонах, с бокалом шампанского в руке, слушая последние сплетни о собратьях по перу...

Подписывать книги в салонах, на это я еще согласен. Особенно я на это не рассчитываю. Карьере этим не поможешь. Но, может быть, контакты с людьми, которые интересуются книгами и писателями, помогут понять, почему широкой публике во Франции я не нужен.

Мона Лиза II смотрит на меня и как будто хочет сказать: «Наконец-то ты начинаешь задавать правильные вопросы».

Я засыпаю один в холодной кровати.

164. ИГОРЬ. 25 ЛЕТ

- Игорь, у меня для тебя прекрасная новость.

Я пожелал еще один хороший сюрприз, и я чувствую, что он здесь. Я закрываю глаза. Она меня целует. Я пробую отгадать:

- Ты беременна?

- Нет, лучше.

Она прижимается ко мне с сияющей улыбкой.

- Игорь, моя любовь, ты... выздоровел.

Как будто электрический разряд пронзает мой спинной мозг.

- Ты шутишь?

Я откладываю книгу в сторону и в ужасе смотрю на радостное лицо Татьяны.

- У меня здесь результаты твоих последних анализов. Они лучше всяких ожиданий. У рака пупка ограниченный срок жизни. Твое выздоровление открывает новые горизонты в развитии медицины. Я думаю, что это произошло также благодаря улучшению условий жизни. Да, это должно быть так, у рака пупка очень психосоматические характеристики.

Мне тяжело дышать. Во рту пересохло. Колени дрожат. Татьяна сжимает меня в объятиях.

- Дорогой, ты поправился, ты поправился, ты выздоровел... Это замечательно! Я бегу сказать всей нашей команде. Мы закатим такой праздник, чтобы отметить твое возвращение к нормальной жизни.

И она уходит, приплясывая.

«Нормальная жизнь», я ее знаю. Женщинам я не нравлюсь. Владельцы квартир отказываются их мне сдавать без предоплаты. Начальство не хочет брать на работу, потому что боится всех бывших спецназовцев. А что касается покера, то Петр назначил за мою голову большие деньги во всех приличных казино.

В жизни у меня было только два прибежища, больница и Татьяна, вот теперь и их отнимают. Надо убить кого-нибудь и сесть в тюрьму. Там я найду свою «нормальную жизнь». Но жизнь с Татьяной лишила меня злобы. Она привила мне вкус к покою, вежливости, книгам, разговорам. Если подтвердится, что я выздоровел, она даже не захочет со мной разговаривать. Найдет себе другого пациента с еще более редкой болезнью. Ушного чахоточного или инвалида ноздрей. А меня выгонит.

Уже некоторое время она меня донимает насчет какого-то типа, у которого обнаружен неизвестный микроб. Наверняка уже спит с ним.

Я бью себя со всей силы в живот, но я знаю, что проклятому раку на это наплевать, он делает то, что хочет. Он появился как вор в моем организме, и именно тогда, когда я его принял, оценил и полюбил, он исчез, как и появился.

Я здоров, какой ужас! А нельзя ли мне поменяться своим здоровьем с кем-нибудь еще, кто им лучше распорядится? Эй, мой ангел! Если ты меня слышишь, я не хочу быть здоровым. Я хочу снова болеть. Это моя просьба.

Я становлюсь на колени и жду. Я чувствовал, когда ангел меня слышит. Сейчас я чувствую, что он больше не слушает меня. Теперь, когда я выздоровел, я перестал интересовать и святого Игоря. Все рушится.

Я вынес все, но это «исцеление» выше моих сил. Это та капля, которая переполняет чашу.

Я слышу, как в коридоре Татьяна сообщает о радостном событии персоналу больницы.

- Игорь поправился, Игорь поправился, - напевает она, не понимая, в чем дело.

- Пожалуйста, ангел, отправь мне метастазу в знак дружбы. Ты помогал мне в маленьких проблемах, если ты забудешь меня в большой, ты просто безответственный ангел.

Окно открыто. Я наклоняюсь. Больница высокая. Падение с пятьдесят третьего этажа должно сработать.

Действовать не раздумывая. Главное — не думать, иначе не хватит храбрости. Я прыгаю. Камнем лечу вниз.

Сквозь окна я успеваю заметить людей, занимающихся своими обычными делами. Некоторые видят меня и делают ртом "о".

«Быстрый или мертвый»? Сейчас я очень быстрый, а скоро буду очень мертвый.

Земля приближается на полной скорости. По-моему, я сморозил глупость. Наверное, нужно было немного подумать.

Земля уже в десяти метрах. Я закрываю глаза. Я едва успеваю почувствовать маленький неприятный момент, когда все кости разбиваются об асфальт. Из твердого я становлюсь жидким. Теперь им больше меня не собрать. Мне очень больно одну секунду, которая, кажется, длится час, а потом все останавливается. Я чувствую, как меня покидает жизнь.

165. ВЕНЕРА. 25 ЛЕТ

Я развелась с Ричардом. Теперь я появляюсь на публике со своим адвокатом Мюрреем Бенеттом, знаменитым тенором судебных заседаний. За одну неделю он оказался в моей жизни, в моем сердце, в моем теле, в моей квартире и в моих контрактах.

С ним семейная жизнь превращается в постоянный контракт. Он говорит, что жизнь вдвоем, будь пара жената или нет, должна бы регулироваться арендной системой три-шесть-девять, как при найме квартир. Каждые три года, если партнеры не довольны, условия контракта пересматриваются или он расторгается, а если довольны, они остаются вместе еще на три года «в силу автоматического продления соглашения».

В этом вопросе Мюррей непреклонен. «Классический» брак глуп, заявляет он. Это пожизненный контракт, который стороны подписывают, будучи не способны понять его условия, настолько они ослеплены своими чувствами и страхом одиночества. Если супруги заключают его в двадцать лет, он будет действовать примерно семьдесят лет, без возможности внесения каких-либо изменений. А в то же время общество, нравы, сами люди меняются, и наступает момент, когда документ становится устаревшим.

Я смеюсь над всей этой юридической болтовней. Я знаю только, что Мюррей обожает заниматься любовью в самых невероятных позициях. С ним я узнаю то, чего нет даже в «Камасутре». Он приводит меня в совершенно неуместные места, где нас может застать первый встречный. Опасность возбуждает.

Когда мы обедаем с его «бандой», состоящей в основном из бывших подружек, я чувствую, что они на меня злятся за то, что я заняла место последней из них. Когда Мюррей говорит, он смешит всех присутствующих.

- Как и все адвокаты, я ненавижу иметь невинных клиентов. Если тебе удастся защитить невинного, он считает это в порядке вещей. А если проиграешь, он будет ненавидеть тебя как личного врага. А с виновным, если проиграешь, он считает это неизбежным, а если выиграешь, он будет тебе ноги целовать!

Все хохочут. Кроме меня.

Вначале мы определили с Мюрреем свои территории в квартире. Здесь моя комната. Здесь мой кабинет. Здесь лежит моя зубная щетка, а здесь твоя. В шкафах все полки, которые перед глазами, заняты его пиджаками, свитерами и рубашками. Мои вещи лежат или на самом верху, или в самом низу. Такие детали должны были бы сразу меня насторожить.

Изо всех знакомых мужчин у Мюррея сильнее других развито это чувство территории.

Чтобы расширить свою территорию, он готов на все.

У кого пульт от телевизора и кто выбирает программы?

Кто первым идет утром в туалет и в ванную?

Кто там читает газету, не обращая внимания на то, что он занял место?

Кто снимает трубку, когда раздается звонок?

Кто выносит мусор?

Чьи родители придут в гости в воскресенье?

Поскольку я могу бежать от всего этого и найти постоянное убежище в профессии актрисы, я мало участвую в этой ежедневной партизанской войне.

А надо бы было быть начеку. Мне нужно было бы немедленно реагировать, когда он начинал во сне стаскивать с меня все одеяло и я мерзла.

Любовь не прощает все. Ни один из моих прежних обожателей не мог бы представить меня такой мягкой и послушной. Зал, кухня и вестибюль были объявлены нейтральной территорией. Во имя хорошего вкуса Мюррей быстро убрал подальше от входа мои любимые безделушки и заменил их собственными фотографиями в отпуске с его «бывшими». Никакой нормальной пищи в холодильнике больше нет. Он забит купленными в аптеке его любимыми продуктами, странными готовыми блюдами, способствующими похудению.

В зале воцарилось огромное кресло, и опускать свой зад на него запрещается всем.

Когда я ленюсь тратить время на борьбу, моя территория сокращается в соответствующей пропорции. Устав от войны, я оставила Мюррею почти всю мою половину квартиры, лишь бы сохранить маленький кабинет. И то он потребовал убрать замок, чтобы я не могла в нем запираться.

Я побеждена. Однако я не чувствую себя полностью проигравшей, поскольку Мюррей умело ведет переговоры с продюсерами о моих правах на фильмы. Понадобилось его вмешательство в переустройство моего последнего убежища, моего кабинета, чтобы я объявила о своем намерении не возобновлять договор.

Мюррей отнесся к этому свысока.

- Без меня тебе крышка. Наше общество стало настолько юридическим, что продюсеры тебя съедят с потрохами.

Я иду на риск. Нисколько не намереваясь вступать в его «клуб бывших», я прошу его, кроме всего прочего, не пытаться больше увидеться со мной. Тут он выходит из себя. Он заявляет, что своим успехом я целиком обязана ему. «Без меня ты никогда бы не стала известной актрисой». В связи с этим он требует половину всего, что я заработала за время нашей совместной жизни. Я соглашаюсь, не торгуясь. Действительно, он сделал мою жизнь такой трудной и я чувствовала себя в такой тесноте на территории, сокращавшейся как шагреневая кожа, что я соглашалась на все предложенные роли, и мои доходы сильно возросли. Моя мигрень возобновилась с новой силой. Я умоляю своего агента Билли Уотса помочь мне с этим.

- Есть два решения, - говорит он. - Первое, классическое, это поехать в Париж к профессору Жану-Бенуа Дюпюи, французскому специалисту по мигрени и спазмофилии. Второе — проконсультироваться у моего нового медиума.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Империя ангелов":