Бернард Вербер

http://www.usports.ru/ каретку купить в спб. Велосипедные каретки купить. ; Аренда сервера vps сервера well-web.net.

 



Бернард Вербер
Дыхание богов

(en: "The Breath of the Gods", fr: "Le Souffle Des Dieux"), 2005

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 |

 


23-я страница> поставить закладку

 

- …выбыли из игры. Даже Прудон, когда-то возглавлявший тройку победителей. Прудон, чьи орды заставляли содрогаться всю планету, теперь в незавидном положении. А ты по-прежнему жив. Ты вызываешь раздражение, ты потерял силы, но жив.

- Надолго ли? В последней партии я занял предпоследнее место, - напоминаю я.

Сент-Экзюпери внимательно смотрит на меня и добавляет:

- Мы разрушители, Мишель, не забывай. Мы за пределами нормы. И это раздражает тех, кто находится внутри системы. Большинство всегда будет против нас.

Я не знаю, почему он заговорил об игре. Хочет польстить мне? Я стараюсь заинтересоваться тандемом.

- Как работает ваш летательный аппарат?

- Сначала, как на воздушном шаре, нужно зажечь верхнюю горелку, чтобы оболочка наполнилась горячим воздухом, - говорит Надар.

- Потом мы забираемся внутрь, и крутим педали, чтобы запустить задний пропеллер. Рычаг на переднем руле соединен с веревкой, которая управляет рулем. Чтобы все работало, нужно чтобы не было сильного ветра, иначе…

Я немного разочарован и сажусь прямо на землю.

- Мне необходим отдых. Эпопея с Освободителем совершенно вымотала меня.

- Сегодня вечером ты снова отправляешься в экспедицию с теонавтами?

Глаза Надара и Сент-Экзюпери блестят в отсветах огня, который горит в маленьком горне.

- Не знаю. Мне хорошо тут с вами. Когда вы думаете испытать тандем?

- Уж точно не сегодня. Ступай с ними. Мы еще поработаем над нашим аппаратом, постараемся закончить к завтрашнему дню.

- Я могу вам чем-нибудь помочь?

- В мастерской ты ни к чему, но если узнаешь, что находится выше по склону горы, то сможешь указывать дорогу, когда дирижабль будет готов.

Чтобы подбодрить меня, Сент-Экзюпери дружески кладет мне руку на плечо.

- В Амфитеатре вот-вот закончится «Персефона в аду». Возвращайся туда. Теперь ты знаешь, что у нас есть общее дело. Мы вернемся к нему позже.

Я смотрю на Надара и Сент-Экзюпери. Теперь я могу выбрать новых друзей, если старые бросят меня. На прощание Сент-Экзюпери говорит:

- Все, что случается с тобой, идет тебе на пользу. Плыви по течению и не тревожься. Как это ни странно, все, что с тобой происходит, даже самые тяжкие испытания, идет тебе на пользу. Если где-то и существует готовый сценарий, я уверен, сценарист хочет, чтобы мы победили.

Как бы я хотел верить в это. Как бы хотел знать, что «Сценарист» готовит мне. Но в моей голове запечатлевается фраза: «Как это ни странно, все, что с тобой происходит, даже самые тяжкие испытания, идет тебе на пользу».

42. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: ЗОДИАК

На самом деле круг Зодиака не соответствует ни одному из известных науке астрономических явлений. Кроме того, он был составлен в те времена, когда в большинстве культур Земля считалась центром мироздания. Глядя на светящуюся точку в небе, наблюдатель не знал, что именно он видит – звезду, планету или галактику. Люди не могли измерить расстояние ни до маленькой звездочки, которая казалась такой близкой, ни до огромной далекой звезды.

Но расположенные по кругу двенадцать символов встречаются в Вавилоне («Дом Луны»), в Египте, Израиле, Персии, у греков («Колесо жизни»), в Индии («Колесо Павлина»), на Тибете, в Китае («Круг Животных»), у финикийцев («Пояс Иштар»), в Северной и Южной Америке, в скандинавских странах и даже в раннем христианстве (вместо двенадцати знаков Зодиака появились двенадцать апостолов).

Такие ученые, как Иоганн Кеплер, основатель современной астрономии, и Ньютон ссылались на зодиакальный круг, строя гороскопы и изучая положение звезд в момент рождения человека. Зодиак имеет не только магическое значение, он символизирует эволюцию, представляет собой алхимическую картину развития мира.

Первый знак – Овен. Это первопричина, созидание. Энергия большого взрыва, которая сгущается и увлекает за собой другие силы.

За ним следуют:

2. Телец – символ мощи, которая возникла в результате импульса, полученного от Овна.

3. Близнецы – разделение силы на два потока, возникновение полярности, духа и материи.

4. Рак – появление жидкой стихии, воды, в которую Мать помещает яйца.

5. Лев – возникновение жизни из яйца, появление силы, энергии, движения, тепла.

6. Дева – очищение и превращение грубой первичной материи в тонкую материю.

7. Весы – равновесие, гармония между противоборствующими силами.

8. Скорпион – брожение и распад, разрушение, за которым следует возрождение.

9. Стрелец – декантация, сцеживание.

10. Козерог – подъем.

11. Водолей – осознание.

12. Рыбы – переход от «Верхних Вод» духовности, к «Нижним Водам», предшествующим приходу Рака-Согласно подсчетам астрологов, в 2000 году после Р. X. мы покинули эру Рыб и взошли в Эру Водолея.

Эдмонд Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том V

43. ЕЩЕ ОДНА ВЕЧЕРНЯЯ ВЫЛАЗКА

Представление продолжается.

Пока меня не было в городе, закончился второй антракт. Персефона все еще томится в аду. Ее освобождение, выход наверх, к свету, опять представлено в виде аллегории – 12 ступеней отделяют ее от превращения из темного первобытного чудовища в сияющее совершенное существо. Сколько раз еще они будут показывать нам путь посвящения в тайну? До тех пор, пока мы не превратимся в живые философские камни? Сколько еще будут напоминать нам о свойстве материи, из которой мы состоим, прежде чем превратят ее в золото?

На сцене хор харит исполняет финальную радостную арию об освобождении Персефоны из ада и о возвращении земле плодородия. Освобождение и процветание. Пьеса закончена. Актеры раскланиваются под вежливые аплодисменты. Времена года разносят зрителям фрукты.

Я поджидаю друзей снаружи. Вскоре появляется Рауль. Я смотрю на него исподлобья.

- Ты так и будешь дуться весь вечер из-за войны между нашими народами? Ты похож на игрока, который обижается, что у него съели шашку.

Я не отвечаю. Рауль продолжает:

- Мишель, мне ужасно не нравится, что наши отношения испортились. Мы столько пережили вместе. То есть наши души столько пережили, пока мы были смертными, ангелами, богами. Не будем же мы теперь ссориться из-за того, что происходит с горсткой смертных.

«Их намного больше, чем горстка», - думаю я.

- Это просто фигуры на доске. Когда ты наконец поймешь это?

Подходят Мата Хари, Густав Эйфель и Жорж Мельес.

Я в упор смотрю на Рауля. Просто игра? Нет, он ошибается, это не просто игра. Или тогда и вся вселенная не больше чем игра.

Наша маленькая группа идет к окраине Олимпии, туда, где мы прорыли лаз под городской стеной.

В этой ночной экспедиции Рауль и Мата Хари идут впереди, а Густав Эйфель и Жорж Мельес замыкают группу. К нам присоединились двое новичков, сильнейшие ученики – Камилла Клодель и Жан де Лафонтен. Я всегда был поклонником Лафонтена. Рассказывая о животных, он умел донести до читателя глубокие мысли, открывал необыкновенные просторы для обсуждения философских и политических идей.

Я несколько смущен и не осмеливаюсь подойти к нему. Он все равно идет впереди с Камиллой Клодель.

Мы идем через голубой лес к реке. Мы быстро продвигаемся вперед, находя все более короткие и удобные пути. Мы переходим реку через тайный ход, скрытый под водопадом.

Вдали мы замечаем Большую Химеру. Она все также завороженно смотрит на собственное отражение в зеркале, которое ей подсунул Жорж Мельес. Прежде свирепое чудовище не обращает на нас никакого внимания, и мы как можно тише обходим его. Такова власть зеркал.

Дорога, которая раньше была почти непроходимой, теперь кажется легкой: все препятствия, однажды преодоленные, нам уже не страшны.

Вскоре мы оказываемся на маковом поле.

В красной зоне теперь не девять, а одиннадцать строений. Появились два новых дворца – киноискусства и юмора. Мы с радостью встречаем старых друзей, ставших музами. Мэрилин выглядит как и раньше, а Фредди… Просто поразительно, как преобразился эльзасский раввин, который никогда не лез в карман за шуткой. Он превратился в изящную юную девушку, в лице которой, однако, сохранились некоторые черты Фредди.

Мэрилин и Фредди утратили дар речи, но оба пытаются знаками предупредить нас об опасности, подстерегающей нас дальше. Они настаивают, чтобы мы взяли с собой сандалии на веревочной подошве, жестами объясняют, что они понадобятся нам. Мы благодарим их.

Спускается ночь. Ожидая восхода второго солнца, мы садимся в кружок, освещенные лежащей в центре связкой светлячков. Они заменят нам свет костра.

Мата Хари садится рядом со мной.

- Что ты спросишь у Верховного Бога, когда увидишь его там, наверху?

- Я как-то не думал об этом. Сейчас соображу… А ты? Спросишь, почему он допустил Гитлера, терроризм, фанатизм? Почему жестокость остается безнаказанной? Откуда столько зла? Почему страдание «исторически» неизбежно?

- Мне кажется, я знаю начало ответа, - говорит Жан де Лафонтен, вмешиваясь в наш разговор. - Возможно, зло нужно, для того чтобы узнать добро. Лишь противоречие позволяет узнать истинную сущность вещей.

Встретив всеобщее непонимание, писатель на ходу выдумывает басню.

- Маленький светлячок приходит к отцу и спрашивает: «Папа, я свечусь?»

В качестве иллюстрации к своему рассказу Жан де Лафонтен берет в горсть несколько светлячков.

- Отец отвечает: «Здесь я не могу сказать тебе точно, если ты хочешь, чтобы я увидел твой свет, лети туда, где темно». Тогда маленький светлячок улетает во тьму и начинает там светиться один.

Жан де Лафонтен берет одного светлячка, отделяет от других и сажает на кончик указательного пальца.

- Теперь всем видно, что он действительно светится.

- Красивая история, - мечтательно говорит Мата Хари.

- Она еще не закончена. Маленький светлячок, посверкав в темноте, замечает, что окружен мраком. Он пугается и начинает взывать: «Отец, Отец, почему ты меня оставил?»

- Это все?

- Нет. Отец отвечает ему: «Я не покидал тебя, ты сам захотел показать мне, как ты сверкаешь».

- А в чем смысл?

- Свет виден только во тьме, - шепчет Мата Хари.

- Только столкнувшись с несправедливостью, подлостью, глупостью и варварством можно по-настоящему узнать себя. Чего искать мудрецу в мире, где все в порядке?

Я вспоминаю удивительный случай из моей жизни на «Земле-1». Мы, танатонавты, узнали тайну суда над душами: их реинкарнация зависит от того, сколько зла или добра они сделали при жизни. Это открытие вызвало панику, и все на Земле вдруг стали «милыми», желая воплотиться после смерти во что-нибудь хорошее. Попрошайки получали столько милостыни, что вскоре обзавелись кредитными карточками. Люди уже не знали, что еще сделать хорошего, но все это они делали из эгоизма, корысти, из страха превратиться в жабу. Моя подруга Стефания, видя столько сахарных улыбок и приторных лиц, решила, что пора возрождать тяжелый рок и вандализм, чтобы хорошее поведение требовало от людей хоть каких-то усилий [*].

Жан де Лафонтен возвращает светлячка на место.

- Представьте себе совершенный мир. Стабильный, счастливый мир, где не происходит никаких катастроф, резни, где нет мерзавцев. Был бы он вам интересен?

Мы не решаемся ответить. В свое время я выдумал остров Спокойствия и полагал, что жизнь там может развиваться без кризисов. Я думал, что достаточно одного желания идти вперед, и стимулом для развития не обязательно должен быть страх.

- Так, по-твоему, Бог, Верховный Бог посылает нам испытания, чтобы мы лучше узнали себя? - спрашивает Камилла Клодель.

Жан де Лафонтен кивает головой.

- Даже если я ошибаюсь, эта идея вполне годится как начало объяснения, которое все расставит по местам, - заключает он.

Ветер усиливается, мы начинаем дрожать.

- Если бы я встретила Бога, - говорит Камилла Клодель, - я спросила бы, почему он придал человеку такую форму. Например, почему у нас пять пальцев на руке. Не четыре, не три, не шесть?

Она поднимает свою мускулистую руку и шевелит пальцами, словно приводит в действие какой-то сложный механизм.

- У лягушек четыре пальца, - замечает Рауль.

- Хороший вопрос, - говорит Густав Эйфель. - Мне кажется, что средний палец – это опора. Два других, слева и справа от него, - необходимы для его поддержки. Вероятно, такая конструкция появилась тогда, когда наши предки при ходьбе опирались на руки.

Густав Эйфель изображает гориллу.

- А что, если это вышло случайно? - говорит Мата Хари. - Что, если у нас пять пальцев просто так, без какой-то конкретной причины?

- Насколько мне известно, нет ни одного животного с шестью или семью пальцами, - говорю я.

- Рука с пятью пальцами может и хватать, и зачерпывать. Это удобно. Всего пять пальцев, и в вашем распоряжении многофункциональный инструмент, - говорит Жорж Мельес, вытягивая карту из рукава и снова пряча ее.

- Неужели наш человеческий облик действительно лучше всего подходит для развития разума? Почему голова расположена на самом верху?

Каждый высказывает свое мнение:

- Чтобы быть ближе к солнцу.

- Чтобы принимать волны из космоса.

- Чтобы дальше видеть.

- Чтобы голова была как можно дальше от земли. Там полно опасностей – змеи или, например, камни.

Камилла Клодель не соглашается с этими предположениями.

- Почему мозг расположен не в центре организма? Тогда нервная система расходилась бы от него лучами по всему телу. Если мозг расположен наверху, нервы длинные и, следовательно, хрупкие.

- Если там, на горе, я увижу Верховного Бога, - говорит Рауль, - я спрошу его, какова конечная цель развития Вселенной.

- Разнообразие, - задумчиво говорит Мата Хари.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Дыхание богов":