Бернард Вербер

Такси симферополь аэропорт ялта yalta-simferopol.ru.

 



Бернард Вербер
Дыхание богов

(en: "The Breath of the Gods", fr: "Le Souffle Des Dieux"), 2005

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 |

 


39-я страница> поставить закладку

 

- Из-за недостатка средств. Мне прекратили платить стипендию.

- Понятно. Затем вы сменили много занятий, работали в типографии, были наборщиком, но уже тогда вы участвовали в забастовках.

- Условия труда были ужасными.

- У вас были твердые политические убеждения. Ваша жизнь началась с тюрьмы, ссылки, нищеты. Однако вы много писали. В частности, вами написано научное исследование, посвященное сравнительной грамматике древнееврейского, греческого и латинского языков. Почему вы не продолжили работу в этом направлении?

- Мой издатель сошел с ума, его типография разорилась.

Афина невозмутимо продолжает:

- В работе «Что такое собственность» вы изложили учение, которое назвали научным социализмом, затем примкнули к анархистам. Себя вы называете противником капитализма, государства и бога. Вы развиваете вашу точку зрения во многих книгах. Например, в «Философии нищеты». Вы основываете газеты и в 56 лет умираете от легочной инфекции.

Афина убирает бумаги и открывает другую папку. Действительно, вот и вся жизнь. Ничего больше, даже если это жизнь такого великого политика, как Жозеф Прудон.

- Вас обвиняют в том, что вы убили:

Клода Дебюсси,

Винсента Ван Гога,

Беатрис Шаффану,

Мэрилин Монро,

а также пытались убить Мишеля Пэнсона.

Все смотрят на меня. Кое-кто перешептывается. Мата Хари берет меня за руку, чтобы все видели, что она на моей стороне.

- Жозеф Прудон, вы также нарушили один из четырех священных законов Олимпии. Здесь запрещены насилие и преступления. Вы обвиняетесь в богоубийстве. Что вы можете сказать в свою защиту?

- Я не богоубийца. Я невиновен.

Прудон весь в поту. Очки соскальзывают у него с переносицы, и он вынужден постоянно поправлять их.

- Как вы тогда объясните рану на вашем плече?

- Я отдыхал у себя дома, резкая боль в плече разбудила меня. Пока я спал, кто-то проник ко мне на виллу и выстрелил в упор.

В зале начинается шум. Такую версию трудно принять как алиби, но что еще ему остается?

- У вас ведь нет свидетелей, не так ли?

- В это время я обычно никого не приглашаю, - пытается пошутить Прудон.

- А почему вы спали как раз в то время, когда набат созывал всех учеников именно для того, чтобы можно было осмотреть их плечи?

- Я… перед сном я заткнул себе уши пчелиным воском, потому что уже несколько ночей не могу заснуть.

- Кто стрелял в вас?

- Кто-то, кто хотел, чтобы меня обвинили вместо него. Настоящий преступник. Богоубийца. И вы, очевидно, поверили этой инсценировке.

Шум в зале. Афина стучит молотком, наводя порядок.

- Итак, по вашему мнению, настоящий богоубийца после того, как был ранен, явился к вам. Вы спали, заткнув уши воском, он выстрелил вам в плечо и убежал.

- Совершенно верно.

- Вы видели его?

- Знаете, в такую минуту не думаешь о том, что нужно гнаться за напавшим. Я видел убегавшую фигуру. Кажется, на нем была белая, очень грязная тога. Все произошло очень быстро.

- Почему вы не кричали, когда он выстрелил? Вас бы услышали.

- Не знаю. Просто когда мне больно, я стискиваю зубы.

Афина скептически глядит на него.

- Почему вы спрятались под кроватью, когда кентавры пришли за вами?

- Я думал, что вернулся тот, кто нападал на меня.

Слыша такие невероятные объяснения, некоторые ученики свистят.

- Но вы же слышали стук копыт, который должен был убедить вас в том, что это силы охраны порядка, которые защитят ваш дом!

Бледная улыбка появляется на губах Прудона.

- Знаете, я ведь был анархистом. Для нас приход полиции никогда не был успокаивающим.

Афина сурово смотрит на него.

- Вы сказали, что нападавший был в белой тоге. Значит, по-вашему, это кто-то из учеников. Все ученики здесь. Почему же мы не видим здесь «настоящего» убийцы с раной на плече? А ваша рана видна всем.

- У меня нет другого объяснения, чем то, которое я дал. Я понимаю, что обстоятельства против меня, - признается теоретик движения анархистов, снова поправляя очки в роговой оправе.

- Хорошо. Я вызываю главного свидетеля.

Афина заглядывает в свои записи, словно забыла, как меня зовут.

- Мишель Пэнсон.

Я спускаюсь по ступеням. Снова в мозгу всплывает фраза, которая сопровождает меня всю жизнь: «Что я, собственно, тут делаю?» Странно, но я не зол на Прудона. Возможно, потому, что я счастлив с Матой Хари. Удивительно, но я совершенно не чувствую гнева.

Прудон опускает голову. Теперь, когда я узнал его предыдущую жизнь, он стал выглядеть в моих глазах более человечным. Сын бедняка сам встал на ноги, выучился и хотел бороться за свободу всего человечества. И, хотя его борьба была довольно сомнительной, он все-таки шел своим путем. Путем анархии.

Я встаю напротив Афины, а Прудона сажают на скамью, стоящую сбоку.

- Свидетель Пэнсон, поклянитесь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

- Я буду говорить правду. Во всяком случае, ту ее часть, которая мне известна, - уточняю я.

- Изложите нам факты.

- Я был в постели. Услышал шум в гостиной. Там я столкнулся с кем-то, кто рылся в моих вещах. Он украл «Энциклопедию». На нем была маска из греческой трагедии. Он убежал.

В зале снова шум.

- Я схватил анкх и бросился в погоню. Я смог прицелиться и задел его плечо. Потом я потерял его в тупике. Я стал искать и нашел подземный ход, который ведет под стеной к лесу.

- Вы узнаете в подсудимом нападавшего?

- Я уже сказал, он был в маске. Я не видел его лица.

Афина благодарит меня и приглашает прокурора Деметру произнести обвинительную речь.

Богиня плодородия поднимается и приглашает всех присутствующих в свидетели:

- Я считаю преступление Прудона истинным деянием духа злобы. Прикидываясь циничным снобом, этот ученик был одержим одним желанием – устранить конкурентов и стать единственным, победившим в Игре. Уже в ходе Игры «Y» мы могли заметить его тягу к убийству.

Деметра перекидывает край тоги через плечо. Она указывает на подсудимого пальцем.

- Его народ такой же, как он. Крысы, служащие богу-крысе. Так же, как и крысы, он ценит только силу. Ему известен только язык насилия. Он хладнокровно убивал, и, если бы мы не остановили его, он продолжал бы убивать учеников – одного за другим, пока не остался бы единственным выжившим.

Эти слова производят сильное впечатление на присутствующих.

- Этот человек последователен в своих действиях. Бог-преступник создал народ преступников.

- Я невиновен, - шепчет Прудон.

- Более того, он преступил законы Олимпии и нарушил правила Игры «Y». Я требую, чтобы он был сегодня же осужден. Я требую от присяжных признать его виновным. Что же касается мук Прометея…

- Я не богоубийца, - повторяет обвиняемый.

Афина стучит молотком, чтобы призвать присутствующих к порядку.

- Я считаю это наказание недостаточным, - продолжает Деметра, - ибо оно слишком мягко.

Афина кивает.

- Преступление Прудона намного серьезнее, чем то, которое совершил Прометей. Прудон нарушил порядок в классе, он совершил убийство на священной территории, он бросил вызов Старшим богам, прекрасно понимая, чем он рискует. Он бросил нам вызов, более того, он насмехался над нами. Таким образом, госпожа судья, я бы хотела, чтобы было найдено иное наказание, более соответствующее совершенным преступлениям. Я бы хотела, чтобы этот процесс послужил уроком как для этого выпуска, так и для следующих. Я бы хотела, чтобы весь мир узнал о том, что здесь произошло и какое наказание понес виновный. Мы должны придумать для Прудона наказание, которое у любого отобьет желание пробовать себя в роли богоубийцы.

- Что вы предлагаете, Деметра?

Богиня плодородия в нерешительности.

- Сейчас я не могу предложить ничего особенного. Я полагаю, что нужно объявить конкурс на самое страшное наказание.

- Благодарю вас, госпожа прокурор. Слово предоставляется защите.

Арес выходит вперед.

- Мне кажется совершенно естественным, что ученики пытаются найти хоть какое-то развлечение в школе, где царит такая скука.

В зале раздается свист.

- Я отлично понимаю господина Прудона. Когда он был смертным, он боролся с отжившей системой того времени. И абсолютно закономерно, что ему захотелось и здесь устроить небольшую встряску. Следует признать: Олимпия все больше напоминает клуб старых дам, которые пьют чай, оттопыривая мизинец и обсуждая войну и рецепты пудинга.

Некоторые преподаватели возмущены.

- Я не боюсь открыто заявить об этом. Иногда мне кажется, что я нахожусь в курятнике с облезлой домашней птицей. Время не имеет власти над их внешностью, зато разрушает мозг.

Новый взрыв возмущения. В это время входят несколько Старших богов, которые опоздали к началу. Афродиты нет среди них.

Афина, чтобы не прерывать речь защитника, жестом приглашает их садиться.

- Я сказал, что понимаю Прудона. Он прибыл со своей родной земли. Что он видит? Остров, затерянный в космосе, удивительный, волшебный мир. Он ожидает, что этот мир… извините за выражение, госпожа судья, окажется «прикольным». И видит, что здесь всем управляет вялая, обрюзгшая, медлительная администрация. Тогда он говорит себе, что должен встряхнуть этот мир, изменить принятый здесь образ мыслей. Он ведет себя как волк в овчарне или, воспользовавшись выражением Деметры, как крыса. Как крыса в птичьем гнезде.

Прудон морщится. Защита Ареса кажется ему опаснее обвинительной речи Деметры.

- Он убивает. Хорошо, допустим, он убивает. Но его преступления наполнили смыслом эти последние дни. Черт побери! Я утверждаю, Прудон оказал нам большую услугу. Благодаря ему мы получили зрелище, напряженное развитие событий, театральные эффекты. Каждая его выходка заставляла нас вести расследование, думать. Даже облава на него была одним из самых удивительных событий в истории Эдема! Такое масштабное мероприятие, а в результате мы нашли его под кроватью. Какая насмешка! Какой театральный прием! Я говорю: «Браво, господин Прудон! Вы великолепны». А его народ, его люди-крысы! Стильно. Красиво. Смело. Я вижу не просто бога, покровительствующего народу-завоевателю, но великого режиссера, постановщика сцен грабежа. Мы все с восхищением наблюдали, как орды его фанатиков накатывали на мирные города, жители которых были в ужасе.

Арес улыбается, вспоминая сцены, о которых он говорит:

- Как они рубили топором! Как насаживали на копья! Как надрали задницу амазонкам! Да еще вождь крыс женился на их царице! Отличный фильм. Будем честны, набеги Прудона заставили остальные народы вооружаться чем только можно, чтобы отражать его атаки. Возможно, без Прудона сама идея войны не возникла бы на «Земле-18»!

В зале царит гробовая тишина.

- Господа присяжные, вы представляете себе мир без войны? Вы представляете peace and love на «Зем-ле-18»? Все уважают чужие границы, живут без оружия, орды детей, поголовье которых не регулируется резней? Прошу прощения, но меня тошнит от одной мысли об этом.

В зале начинается шум. Судья стучит молотком.

- Будьте любезны, дайте защитнику закончить речь. Продолжайте, господин Арес.

- Мой клиент убийца. Очень хорошо. Он кому-то перерезал горло. И даже получил от этого удовольствие. И что? Что в этом плохого?

На этот раз присутствующие не могут больше сдерживать возмущения. Афина колотит по столу молотком.

- Если вы будете продолжать в том же духе, я прикажу очистить помещение. Дайте защите закончить речь. А вы, мэтр Арес, постарайтесь воздержаться от дешевых провокаций.

- Благодарю вас, госпожа судья, что призвали к порядку этих мещан, - говорит Арес, презрительно улыбаясь.

- Да, Прудон – бог народа, уничтожавшего другие народы. Да, его смертные убивали пленников и насиловали пленниц. Но пусть бог, чьи люди никогда никого на грабили, первый поразит его молнией.

Эти слова приводят в чувство Старших богов и учеников. Действительно, за исключением меня, большинство богов прибегали к бессмысленному насилию, чтобы навязать соседям свой взгляд на мир.

- Гермес, может быть, ты никогда не убивал? Или ты, Деметра? А вы, госпожа судья? Мне кажется, я припоминаю, что вам случалось истреблять смертных, отстаивая свои интересы.

- Это не имеет отношения к делу, которое мы сейчас рассматриваем. Не злоупотребляйте своими правами, мэтр Арес.

- Вы правы. Иногда не достаточно просто спорить, нужно действовать. Жозеф Прудон действовал. Как и все мы. Если моего клиента ждет обвинительный приговор, то я считаю, что того же заслуживают все боги, которые, как и он, совершали убийство, чтобы выйти из сложной ситуации или найти лекарство от скуки.

Деметра опоминается первой.

- Но Прудон мошенничал! Он не соблюдал правила игры, в соответствии с которыми проигравшие и так выбывают. Он решил, что вправе вмешиваться в ход вещей.

Бог войны делает примирительный жест.

- Согласен, он мошенничал. Но считаю, что он поступил правильно. Вы не ослышались – мошенничать можно. Но нельзя попадаться. Итак, единственное, в чем можно обвинить Прудона, - это в том, что он попался.

- Это все, что вы можете сказать в защиту обвиняемого? - нетерпеливо спрашивает Афина.

- Еще не все. Я бы хотел привлечь внимание к одному этапу расследования. Только что Мишель Пэнсон сказал, что буквально столкнулся с вором, пытавшимся украсть «Энциклопедию», но тот бросился бежать. Я хочу задать вопрос: почему Прудон, который якобы пришел, чтобы убить его, не сделал этого?

- Возможно, его все-таки остановил голос совести, - предполагает Афина. - К чему вы клоните?

- В таком случае, - говорит бог войны, - мой клиент, обвиняемый, виновен главным образом в неловкости. Если бы ему удалось задуманное, если бы он убил всех остальных учеников, никому бы даже в голову не пришло судить его. Он бы победил в игре и был бы, напротив, окружен почетом и уважением.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Дыхание богов":