Бернард Вербер

http://косметика-крымская.рф магазины парфюмерии и косметики крыма.

 



Бернард Вербер
Дыхание богов

(en: "The Breath of the Gods", fr: "Le Souffle Des Dieux"), 2005

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 |

 


52-я страница> поставить закладку

 

Когда я был смертным, подруга рассказала мне, что у нее был брат-инвалид. При родах ему повредили мозг – слишком крепко сжали щипцами череп. Все думали, что через несколько недель он умрет, но он выжил. У него наблюдалась задержка умственного развития. Семья не могла решиться отдать его в приют, и вся жизнь была подчинена особенностям его внутреннего ритма. Моя подруга превратилась в сиделку, кормила брата, переодевала, выходила с ним на прогулку. Все ее время было посвящено ему, она помогала ему во всем, с чем он не мог справиться сам.

Голос Геры вторгается в мои воспоминания:

- Первоначальный культ «Земли-1» – это культ насекомых. Смертные там поклонялись пчелам, потому что эти общественные насекомые появились на планете за сто миллионов лет до появления человека.

- И держится эта культура на преступлении матери.

Гера садится напротив меня.

- Это древняя тайна. Но за некоторыми тайнами прячутся другие тайны. Посмотри внимательно на твой собственный мир. Кол, но до того была рыба, до рыбы – дельфин, до дельфина – муравей.

- До муравья – Эдем. А до Эдема…

- Вселенная. Никому не известна истинная история происхождения Вселенной, - говорит она наконец. - Никто в космосе не знает, откуда мы взялись и почему мир таков. Мы даже не знаем, почему существует жизнь, а не небытие.

Я смотрю в западное окно. Передо мной снова гора, ее величественная, скрытая облаками вершина. Солнце, которое сейчас находится как раз за ней, озаряет камни радужным светом. Ветер гонит облака на меня, словно там наверху кто-то подул в мою сторону.

Дыхание богов.

- Я хочу продолжить восхождение на гору.

Гера огорчается:

- Что заставляет тебя делать это?

- Не знаю. Возможно, любопытство.

- М-м-мм… Ты нравишься мне, Мишель Пэнсон. Но если хочешь подняться наверх, ты должен всего лишь победить в Игре «Y». Твое восхождение совершится само собой. Возвращайся в Олимпию. Я устрою так, чтобы ты смог вернуться в игру.

- Я хочу идти вперед. Я не для того проделал весь этот путь, чтобы повернуть обратно.

- Помнишь миф об Икаре? Ты рискуешь опалить крылья, поднимаясь навстречу солнцу.

Говоря это, она берет горящую свечу, хватает мою руку и подносит к ней свечу. Я сжимаю зубы так долго, как только могу, но боль слишком сильна, я вскрикиваю и отдергиваю руку.

- Вот что может вытерпеть твоя плоть. Ты все еще хочешь идти наверх?

Я морщусь и дую на пальцы.

- Возможно, именно это предназначено моей душе. Лосось поднимается вверх по реке к тому месту, где он родился, чтобы понять, зачем…

- А бабочки летят на свет и погибают.

- Но перед тем как погибнуть, они наконец узнают.

Гера засучивает рукава.

- Не путай храбрость с мазохизмом.

- Кто не рискует, тот ничего не добивается.

Гера забирает у меня пустую тарелку, ставит ее в раковину и принимается скрести щеткой, словно собирается стереть в порошок. Так же яростно, как чистила морковь. Она выпускает гнев, занимаясь хозяйством.

- Нд-а-а… Будешь кофе?

- С удовольствием.

- Сахар?

- Да, спасибо.

- Сколько?

- Три.

Она с нежностью смотрит на меня.

- В чем дело? - спрашиваю я, чувствуя себя неловко.

- Любишь сладкое, да? В тебе еще столько человеческого.

Я хмурюсь. «Человеческое» в ее устах звучит как «ребяческое». Не хочет ли Гера сказать, что я всего лишь ребенок, который любит сладкое? Но смотрит она на меня доброжелательно.

Гера подает мне ароматный кофе. Подходит к духовке и вынимает подрумянившийся пирог в форме сердца. Похоже на шоколадный торт, рецепт которого есть в «Энциклопедии» [*]. Она отрезает большой кусок и кладет на фаянсовую тарелку, которая стоит передо мной.

- Ты имеешь право ошибаться. Ты даже имеешь право любить…

Она странно смотрит на меня.

- …Афродиту.

Она знает, что ее призрак еще не покинул мое сердце.

Я жадно ем пирог.

- Правда, очень вкусно.

- Тебе нравится? Я очень рада. Как бы то ни было, это удовольствие, в котором не приходится сомневаться.

Она смотрит на меня с той же материнской лаской, которая так удивила меня при встрече с ней.

- Хороший обед? Я хочу, чтобы у тебя осталось хорошее воспоминание о нашей встрече. Чтобы тебе тоже захотелось домик, жену, суп, хлеб, шоколадный торт, кофе. А теперь проваливай.

- Я хочу идти наверх. Помоги мне.

Гера останавливается, думает.

- Хорошо, господин упрямец. Я помогу тебе. Но ты получишь мою помощь при одном условии. Ты пойдешь дальше наверх, только если обыграешь меня в шахматы. Детская игра – притворись маленьким мальчиком и веди себя хорошо. Ты должен победить – никакой ничьи или пата.

Гера расставляет на доске странные шахматы: вместо черных и белых фигур – фигуры, изображающие мужчин и женщин. Женщины в розовом, на них тоги, похожие на тогу Афродиты. Фигура, которую я принимаю за королеву, кстати, чем-то похожа не богиню любви. Я присматриваюсь, вижу корону и понимаю, что это король. Королева стоит справа от нее, и ее корона меньше. Вместо офицера – женщина-офицер. Вместо коня – лошадь. Вместо ладьи – бутылочка с соской. На мужской стороне доски фигуры в черных тогах. Король выглядит как обычно. Справа от него министр. Другие фигуры также похожи на обычные шахматы. Разве что у офицеров немного женственный вид.

Я, как обычно, выдвигаю вперед пешку, стоящую перед королем. Она встает напротив пешки противника, которая стоит, покачивая бедрами, и подмигивает моей пешке.

Я подпрыгиваю от изумления.

- Они живые!

- Нравится? - спрашивает Гера. - Эти фигуры сделал Гермафродит. У него большие способности к биологии. Он также талантлив в своей области, как Гефест в кузнечном ремесле. Я думаю, выбор между живым существом и механизмом будет существовать всегда.

О боже! Я понимаю – передо мной гибриды! Наполовину люди-бонсаи, наполовину шахматные фигуры. Я наклоняюсь к своим фигурам и вижу, что король нетерпеливо почесывает бороду – ему хочется играть. Премьер-министр что-то подсчитывает в блокноте. Напротив полирует ногти король-королева, похожая на Афродиту. Ее офицер вытащил пачку сигарет и курит.

Руки и ноги у них сделаны из однородного материала, похожего на пластмассу. Глаза карие или голубые. Иногда фигурки моргают. Я дотрагиваюсь до шахматной фигуры и чувствую, что она мягкая и теплая, словно из настоящей плоти.

- Они живые, но у них нет свободы выбора, - уточняет Гера. - Они сделают все, что прикажешь.

Мы начинаем игру. Богиня оказывается сильным противником, но перевеса пока нет ни на чьей стороне. Я атакую, она выстраивает хитрую защиту, но мне удается прорвать ее линию обороны.

В конце партии остается только ее король-королева и мой король-король. В принципе это пат, но мне кажется, что партия не закончена. Внезапно меня посещает вдохновение. Я закрываю глаза, выдвигаю короля навстречу королеве и сосредоточиваюсь. Я думаю о том, что потеряю в случае поражения. Вспомнив, что все живые существа могут общаться, я наклоняюсь и шепчу на ухо королю:

- Давай же, сейчас!

Король обнимает королеву Геры, прижимает к груди и крепко целует. Королева колеблется, но потом отвечает на поцелуй.

Гера в восторге.

Мой король начинает раздевать королеву, обнажает ее трепещущую розовую грудь.

Гера хлопает в ладоши.

- Возможно, ты сильней, чем я думала, - говорит она.

Шахматные фигуры переходят ко все более решительным действиям.

- Любовь побеждает войну! Ты думаешь, они наделают нам пешек?

Она трогает фигурки пальцем, который намного больше их.

- Во всяком случае, все, что боги помогли мне увидеть, доказывает, что любовь может победить. Вы должны выполнить обещание.

- Ничего не может быть глупее, но я помогу тебе. Но потом… не забудь, что жаловаться у тебя права нет.

Она пристально смотрит на меня.

- По дороге тебе придется пройти через суровое испытание. Тебя ждет встреча со Сфинксом. Это Его живой замок. Даже я не могу подняться на гору. Пройти туда можно, только разгадав загадку. Знаешь какую?

- Да. Что лучше, чем Бог, страшнее, чем дьявол…

Она подает мне руку, чтобы помочь подняться, и ведет к двери в глубине комнаты. Поворачивает ручку.

За дверью пещера, выдолбленная в скале. Стены полупрозрачные, из какого-то материала, напоминающего пластмассу или стекло. Это янтарь.

- Раз это твой свободный выбор… – говорит богиня.

- Если я погибну, не могли бы вы передать остальным мою просьбу: пусть о моем народе заботится Мата Хари.

Гера кивает.

- Прощай, Мишель Пэнсон.

99. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: СФИНКС

По-гречески «сфинкс» означает «душительница». У египтян встречаются сфинксы, сторожащие пороги, за которые не следует переступать. У этих сфинксов тело льва и голова женщины. Их лица, как правило, выкрашены в красный цвет и обращены к той точке горизонта, откуда появляется солнце. Считалось, что они слышат, как движутся планеты, и знают разгадку всех тайн Вселенной. В Египте переступить порог, охраняемый сфинксом, означает разрушить все табу и запреты.

В Греции сфинксом называли развратное чудовище женского пола с орлиными крыльями. Но крылья эти слишком малы, чтобы поднять сфинкса в воздух. Греки всегда изображали сфинкса пышногрудым. Согласно легенде, Сфинкс истребила население Фив, задавая прохожим загадку и пожирая тех, кто не мог ответить.

Загадка была такова: «Кто утром ходит на четырех ногах, в полдень на двух, вечером на трех?» Эдип дал правильный ответ – это человек. Действительно, в детстве человек ползает на четвереньках, достигнув зрелости, ходит на двух ногах, а состарившись, опирается на посох, третью ногу.

Сфинкс символизирует загадку, которую человечество должно разгадывать на каждом этапе развития.

Задав вопрос, чудовище заставляет человека осознать, как далеко простираются границы его познания. Если этого осознания не происходит, следует наказание – смерть.

Эдмонд Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том V

100. ЯНТАРЬ

Я взбираюсь по винтовой лестнице.

Ступени поворачивают. И я без конца поворачиваю вслед за ними. Я все еще чувствую умиротворяющий запах супа. Сначала вокруг очень темно, но чем выше я поднимаюсь, тем становится светлее. Янтарь начинает отливать золотом.

Я сосредоточиваюсь на загадке.

«Лучше, чем Бог.

Страшнее, чем дьявол…»

Я думаю о любви, об Афродите.

Афродита – это было серьезно. Но не достаточно, чтобы дойти до конца.

Я думаю о надежде. О человечестве. О счастье. Каждый раз чего-то не хватает.

«У бедных есть, у богатых нет».

Может быть, это простота. Чистый воздух. Время. Болезнь.

«Если съесть, можно умереть».

Яд. Огонь?

Свет, проникающий сквозь толщу янтаря, становится все ярче. Теперь пахнет песком, а не супом.

Может быть, речь обо мне? Лучше, чем Бог, страшнее, чем дьявол?

Или моя гордость?

Или мои амбиции?

Я поднимаюсь по лестнице к свету. Выхожу на голую равнину. Никакой растительности, только желтые пики угрожающе торчат вверх, как огромные клыки. Встающее солнце освещает два утеса из желтого янтаря. Похоже, они окружают единственный путь, ведущий к вершине горы.

Узкий проход длиной всего в несколько метров. Я направляюсь к нему.

Кто-то сидит перед входом в коридор. Это химера с мощным телом льва и женской грудью. На ее круглом лице вызывающий макияж – блестящая красная помада на пухлых губах, черные ресницы, подведенные брови. Тяжелую грудь поддерживает черный шелковый бюстгальтер.

Это полная противоположность Гере – там мать, здесь проститутка. Я подхожу к подножию склона.

Пухлые губы приоткрываются, раздается высокий насморочный детский голосок:

- Приветствую идущего на смерть.

Я кланяюсь, словно мы бросаем друг другу вызов в компании приятелей.

- Если ты не ответишь на мою загадку, я уничтожу тебя. Сожалею, милый.

По крайней мере, никаких недомолвок.

- Я бог, я не могу умереть, - парирую я.

Сфинкс улыбается.

- Боги не умирают, но их можно во что-нибудь превратить, - говорит женщина с телом льва. - Я превращаю их в это.

Сфинкс вытягивает лапу и выпускает длинный острый коготь. Тут же на нее опускается херувим – крошечный мужчина с крыльями бабочки. Значит, Сфинкс превращает тех, кто не знает ответа, в херувимов.

Конечно, я не первый, кто попал сюда. Из множества учеников, побывавших на острове за тысячи лет, десятки, если не сотни, приходили к Гере и поднимались по янтарной лестнице, чтобы оказаться лицом к лицу со Сфинксом.

Я думаю, что херувимка, сморкмуха, которая столько раз выручала меня, тоже была богиней-ученицей. Прежде чем превратиться в женщину-бабочку, она тоже взобралась на гору. Она была отважной и решительной. Я недооценивал ее только потому, что она была маленькой и выглядела как насекомое. Я снова ловлю себя на том, что недостаточно внимателен к тем, кого встречаю на своем пути, и сужу их по внешнему виду.

Сфинкс сдувает херувима со своего когтя.

- Херувим – это не так уж плохо, - произносит она. - Проблема в том, что они не могут говорить. Выражать свои мысли вслух все-таки приятно, правда?

Херувим в ответ показывает свой острый язычок.

- Итак, говори или умолкни навеки. Я напомню тебе загадку:

Лучше, чем Бог.

Страшнее, чем дьявол.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Дыхание богов":