Бернард Вербер

http://moipechi.ru/ газовые и электрические отопительные печи для дома. ; Чем хороши митсубиши чем хорош www.ant-mitsubishi.ru.

 



Бернард Вербер
Тайна Богов

(en: "The Mystery of the Gods", fr: "Le Mystere Des Dieux"), 2007

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 |

 


26-я страница> поставить закладку

 

- Ты создал не религию, а секту!

- Пожалуйста, без оскорблений, Мишель. А потом, разве секта - это не та же религия, просто у нее пока не так много последователей, которые могли бы заставить остальных признать ее? Используя ненависть к дельфинам, я сумел объединить немало политических движений во многих странах. Даже черные, красные и зеленые флаги иногда выступали вместе во имя уничтожения дельфинов. Мало кому нравится твой народ. Самое забавное, что все их не любят по разным причинам. В бедных странных их считают слишком богатыми, в богатых - революционерами, которые хотят все поделить. Весь мир завидует им. Антидельфинье движение есть даже в странах, где нет дельфинов!

- Я думал, что анархия стремится освободить человека!

- Чтобы освободить его, сначала нужно обуздать его. Ты что-нибудь слышал о "народной диктатуре"? Красивый парадокс, не правда ли?

- Эдмонд Уэллс говорил: "большинство людей по своей природе великодушны, только мерзавцы устроены по-другому".

- А, старина Уэллс... Он был прав. Но я думаю, что последнее слово остается как раз за мерзавцами. Просто потому, что они более решительно настроены. Нужно быть реалистом. Ложь интереснее правды. Диктатура эффективнее демократии. Мир скучнее насилия. Все они кричат: свобода! Мы хотим свободу! Но на самом деле они не хотят ее. Если дать им эту свободу, они постараются как можно скорее отдать ее тирану. Вспомни русскую революцию на Земле-1: во имя освобождения народа они убили царя и на его место посадили супергероя Сталина, который заставил их голодать, ссылал в Сибирь, запрещал свободу слова.

- Это просто стечение обстоятельств.

- Мишель, смотри на вещи трезво. Это было предопределено. Народу нужен сильный лидер. Это вселяет в них уверенность, а свобода - тревогу.

Я вспоминаю, что Прудон и его люди-крысы нашли способ успокоить любое волнение в племени: нужно, во-первых, найти козла отпущения, а во-вторых, постоянно поддерживать страх перед вождем. Этот страх отвлекает от любых других.

- Поверь словам того, кто видел, как история бесконечно повторяется. Смертные выбирают пути мрака и насилия, хотя и не любят в этом признаваться. Это дикари. И с ними нужно говорить на их языке. Тех, кто ненавидит, больше. Ими проще управлять. И кроме того, они самые активные. Чем разрушительнее цель, тем с большим энтузиазмом пойдут они к ней. Именно их руками я устрою всемирную революцию.

- Революцию?

- Я создал политическую партию, которая постепенно получает все больше власти и вскоре открыто выйдет на сцену. Вот так я развлекаюсь.

С этими словами Прудон взял пульт и промотал пленку вперед. Теперь на экране были я и сотрудники студии "Синяя бабочка".

- Тебе тоже мало быть просто писателем. Ты хочешь чего-то большего, правда? Это нормально. Тяжело быть богом в ссылке на Земле-18. Я знаю, что ты затеял мощный проект. Игру. "Царство богов". Итак, ты тоже используешь свои знания об Истине, чтобы возвыситься над другими.

Я предлагаю смертным разделить со мной мой опыт. Я делаю это не для того, чтобы подавить их. Эдмонд Уэллс говорил: "Хорош не тот учитель, чьи ученики становятся его последователями. Хорош тот, чьи Ученики становятся учителями". Это относится и к нам: хорош тот бог, который делает других богами. Прудон аплодирует.

- Неплохо! Сильно сказано!

Он достает папку, в которой собраны газетные вырезки.

- Тип, в которого ты воплотился, этот Габриель Асколейн... Не очень-то он сейчас популярен.

- Мое благословение - изобретать невероятные миры, которые открывают новые возможности. Мое проклятие - оставаться непонятым.

- Ты говоришь о нем так, будто это ты сам.

- Я Габриель Асколейн. Его тело и мозг словно знали, что я появлюсь. Когда я свалился сюда, он был таким как я!

- Естественно, а ты чего хотел?

- Мне нравится то, чем я занимаюсь. Мне кажется, что в этом есть смысл, что я приношу пользу. Я открываю другим новые горизонты.

- Вспомни, как было на Земле-1. Настоящих пионеров, первопроходцев никогда не понимали. Лавры пожинали их подражатели. Это нормально. Смертные боятся всего нового, особенно если это заставит измениться их самих. Оригинальность подобна ереси. Они не хотят никаких новых горизонтов. Они хотят бесконечного повторения того, с чем они хорошо знакомы.

- Рано или поздно они поймут то, что я пытаюсь сказать.

- Никогда и никто не поможет тебе и не признает твоих заслуг. Но если ты присоединишься ко мне, ты получишь мощную поддержку всей прессы, которая принадлежит мне. Твое творчество будет понято, объяснено, растиражировано. Ты даже сможешь растоптать твоих обидчиков.

Он протягивает мне стакан с каким-то зеленым вином, но я отказываюсь.

- Я все еще не убедил тебя, что ты должен поддержать меня? Тогда придется использовать другие аргументы.

Он берет пульт и отматывает пленку назад, пока не появляется лицо Дельфины.

- Похоже, эта девушка смертная. Жаль, если с ней что-нибудь случится... В моей секте много фанатиков, ненавидящих дельфинов. Их не придется упрашивать, чтобы они заинтересовались ею или твоими друзьями из компьютерной студии. Это снова игра. Каждый имеет право двигать вперед свои фигуры. Ты выступил против меня на Эдеме, и меня осудили. Я создал Чистильщика. И ты проиграл. Мы оба устраивали друг другу подлянки. Можем устроить и еще. Это отнимет у нас много сил. Но если ты согласишься сотрудничать, все, что было, можно забыть. Поверь, смертные не стоят того, чтобы страдать из-за них.

Я раздумываю, потом говорю:

- Ладно. Ты меня убедил. Я ошибался, а ты прав. Я всегда мечтал сказать эту фразу: "Я ошибался,

а ты прав". В спорах каждый приводит свои аргументы, не слушая другого, а в конце все расходятся, оставаясь при своем мнении. И все надеются хоть раз услышать: "Ты меня убедил. Я ошибался, а ты прав".

- Что? - растерянно переспрашивает Прудон. - Ты серьезно?

- Я слишком привязан к Дельфине и моему народу. Кроме того, у тебя большой опыт бога, жившего в ссылке на Земле-18. Значит, ты лучше меня знаешь, что делать. С моей стороны было бы глупо не слушать тебя. А потом, ты же сам сказал: "Лучше делать ставку на дураков. Их больше".

Прудон кладет сигару в пепельницу и снова протягивает мне стакан. Я залпом глотаю алкоголь, который неожиданно бодрит меня.

- Ну что, подпишем бумаги или просто пожмем друг другу руки? - спрашиваю я.

Мне достаточно твоего слова, - говорит он. Я смотрю на револьвер, который лежит на столе. Чтобы все был по справедливости, я бы должен сделать с тобой то же, что ты сделал со мной. Как ты считаешь?

Прудон протягивает мне револьвер.

- Если тебе так хочется, убей меня, и мы будем квиты.

Я приставляю оружие к его лбу.

- Если я выстрелю тебе в голову, ты действительно останешься жив?

Он криво улыбается.

- Иногда, когда у меня сильная мигрень, я сам так делаю. Я называю это "проветрить мозги". Помогает лучше, чем таблетки.

Он по-прежнему насмешливо улыбается и снова берет сигару. Он спокойно курит, не обращая внимания на то, что мой палец вот-вот нажмет на курок.

- Я выстрелю на счет пять. 1... 2... 3...

Пуля пробивает дыру в его лбу, верхушка черепа разлетается на белые осколки, словно ореховая скорлупа. Уцелели только подбородок и рот. Губы по-прежнему сжимают сигару.

Кости тут же начинают быстро срастаться, но глаз и ушей пока нет. Я хватаю револьвер и выпрыгиваю в окно, которое выходит в парк. Правильно ли я рассчитал? Мне понадобилось около минуты, чтобы оправиться после выстрела в сердце. Значит, и у меня есть не меньше минуты, чтобы убежать.

На стоянке у замка стоит спортивная машина. Дверца открыта. Ключи в замке зажигания. Я прыгаю в машину и срываюсь с места. К счастью, окна тонированные. У меня всего несколько секунд, чтобы выбраться из парка. Я мчусь по аллеям, посыпанным гравием.

Я готов к тому, что, когда окажусь у решетки, взвоет сирена, охранники спустят собак и кинутся наперерез, но ничего подобного не происходит.

Речевые центры в мозгу Прудона еще не восстановились.

Я мчусь по проселочным дорогам. Погони нет, однако нельзя терять ни минуты.

48. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: ЦАРИЦА КАХИНА

Кахина была царицей берберов и правила на землях, которые, по легенде, принадлежали амазигам(16) (в области вокруг горного массива Аврасий, который теперь называется Джебель-Орес, на территории современного Алжира). Историки писали, что царица Кахина была очень красива и носила только красные одежды. Она выдвинулась благодаря своей привлекательности и таланту дипломата. Избранная советом старейшин, она сумела примирить враждовавшие племена, вступил в союз с Карфагеном, находившимся под влиянием византийской культуры, и противостояла попыткам арабо-исламского завоевания с 695 по 704 год. Против нее выступал Хасан ибн Нуман, действовавший по заказу дамасского калифа Марвана. Берберо-карфагенский союз (берберы были анимистами, карфагеняне - христианами) в первое время успешно давал отпор мусульманам, пытавшимся взять Карфаген. Царица Кахина была отличным стратегом. При городе Константина она разгромила войска Хасана ибн Нумана, в десять раз превосходившие численностью ее армию, и оттеснила арабов в Триполитанию.

Униженный Хасан ибн Нуман обратился за помощью к калифу Марвану, который дал ему сорок тысяч испытанных воинов, но предупредил: "Или ты принесешь мне голову Кахины, или я получу твою". С таким войском Хасан ибн Нуман легко взял Карфаген. Теперь берберы в одиночку противостояли врагу.

Царица Кахина применяла тактику выжженной земли, пытаясь вынудить арабов отступить.

В 702 году она с войском в двадцать раз меньшим, чем у Хасана ибн Нумана, напала на него при Табарке. Царица едва не победила, но пала жертвой предательства. Ее предал Халид, юный воин-араб, которого Кахина пощадила и усыновила согласно берберскому обычаю "анайя", требующему защищать слабых. Царицу захватили в плен. Ее отрубленную голову послали калифу Марвану. Говорят, что когда он открыл мешок и посмотрел на мертвое лицо Кахины, то сказал: "В конце концов, это была всего лишь женщина".

Эдмонд Уэллс,

Энциклопедия относительного

и абсолютного знания, том VI

49. ДЕЛЬФИНА ВСЕГДА ВСЕГДА

На небе собираются тучи. Они принимают форму ртов, раскрытых в гневном крике, и яростных лиц.

Я мчусь вперед.

Молния разрывает небо. Раздается гром.

Чтобы не слушать шум, который вызвал не я, включаю проигрыватель дисков. Мощная музыка наполняет салон. К своему великому изумлению, я слышу "Dies irae" Моцарта.

Прудону как-то удалось раздобыть музыку Земли-1! Как это возможно? Гитлер. Моцарт.

Мысли и мелодия сплетаются в моей голове.

Значит, между параллельными мирами существует связь!

Музыка не успокаивает меня, напротив, она меня заводит. Латинские слова, перекликающиеся баритоны и сопрано действуют на меня как наркотик.

"Dias irae" означает "Гнев божий".

Я нашариваю коробку диска. На ней, разумеется, другое название, другое имя композитора. Прудон не мог скопировать все.

Начинается сильный дождь. Потоки воды текут по лобовому стеклу. Из-под колес поднимаются целые фонтаны. Впереди молния попадает в дерево, которое тут же начинает пылать.

Я не боюсь другого бога. Тем более я бессмертен.

Я выезжаю на шоссе и увеличиваю скорость. Меня не оставляет чувство, что нужно торопиться.

Другие машины замедляют ход, я же прибавляю до 250 километров в час. Молнии освещают мокрый асфальт. Вспышка радара. Я бы удивился, если бы они сумели меня сфотографировать на такой скорости. В любом случае штраф выпишут Прудону.

Мне нравится ощущение собственной силы, и я снова нажимаю на газ. На приборной доске вспыхивает огонек - включился турбодвигатель. Я как бешеный перестраиваюсь из ряда в ряд между легковыми автомобилями и грузовиками, обгоняю мотоциклы. Когда-то я перемещался со скоростью мысли в космическом пространстве, но уже забыл, какое это наслаждение - рассекать воздух и чувствовать сцепление шин с дорогой.

280 километров в час. Я лечу вперед, как ракета. Только на въезде в столицу пробки вынуждают меня сбросить скорость и тащиться в потоке машин, продвигающихся вперед не быстрее пешехода.

Миновав пробки, я несусь через город, не обращая внимания на светофоры. Никто не может обогнать меня. Какая-то большая машина не уступает мне дорогу, когда я пролетаю очередной перекресток на красный свет, и я опрокидываю ее. Я забыл, что здесь левостороннее движение.

Мне снова кажется, что все происходит, как в замедленной съемке. Обе машины медленно вдавливаются одна в другую, я чувствую, как от удара сминается салон. Подушка безопасности не сработала, и Руль пробивает мне грудь. Головой я пробиваю лобовое стекло. Дождь заливает мое лицо, усыпанное осколками стекла.

Другая машина превратилась в груду дымящегося металла. Жаль, действительно, очень жаль, но в этой игре на карту поставлено слишком многое, чтобы что-то еще имело для меня значение.

Я вылезаю из машины через дыру в лобовом стекле. Прохожие, видевшие аварию, кричат от ужаса. Странно, но проигрыватель не сломался. "Dies irae" продолжает звучать.

Я делаю жест, который должен одновременно означать "извините" и "не беспокойтесь, со мной все в порядке". Моя одежда мокра от крови, но меня это не волнует. Отдам потом в химчистку.

Отойдя подальше от места аварии, я моюсь в фонтане и пытаюсь поймать такси. Никто не хочет останавливаться, так дико я выгляжу. Один водитель так резко сворачивает в сторону, что его даже заносит. Наконец передо мной останавливается машина "скорой помощи". Врачи предлагают доставить меня в больницу.

Я согласен, но сначала должен заехать к своей девушке. Врачи соглашаются, видя мою решимость и револьвер.

Открыв дверь, Дельфина в ужасе отшатывается.

- На разговоры нет времени. Мы в большой опасности. Собирайся. Мы уходим.

Мгновение Дельфина стоит как оглушенная. Но что-то в ней реагирует на мои слова. Эту фразу столько раз слышали ее предки, что она намертво запечатлелась в ее генах. Как скважина, ожидающая подходящий ключ.

Среди дельфинов выжили самые большие параноики. Они быстрее соображали и действовали. Все оптимисты вымерли.

Дельфина Камерер не спорит. Она указывает мне на ванную. И тут же начинает собираться.

В зеркале, висящем над раковиной, я вижу свое лицо. Некоторые раны еще не затянулись.

Я принимаю горячий душ и надеваю одежду, которая осталась у Дельфины от ее бывшего жениха. Она достала три больших чемодана на колесиках и методично заполняет их необходимыми вещами. Ноутбук, дорожный несессер. Одежда для жаркой и холодной погоды.

Мы садимся в ее машину. Я трогаю с места, поминутно бросая взгляд в зеркало заднего вида.

- Теперь ты можешь мне объяснить, что происходит?

- Зло. Все силы зла проснулись. "Чрево зверя еще способно порождать чудовищ", говорил Бертольд Брехт, писатель одного из моих прошлых миров. Зверь вот-вот породит чудовище. Я видел его лицом к лицу.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Тайна Богов":