Бернард Вербер

Виртуальный телефон Ярославль купить прямой sip номер Ярославля yaroslavl.sipout.net.

 



Бернард Вербер
Тайна Богов

(en: "The Mystery of the Gods", fr: "Le Mystere Des Dieux"), 2007

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 |

 


32-я страница> поставить закладку

 

Широкий пинцет отделяет верхнюю часть деревянной летающей тарелки, словно створку устрицы. Узкий пинцет хватает меня за шею и поднимает в воздух, как насекомое, и перемещает в пробирку диаметром примерно один метр. Я пытаюсь выбраться из нее.

Огромный изумрудный глаз приближается, чтобы удостовериться, что все идет как надо. Я надеюсь, что пальцы, держащие пробирку, не разожмутся. Тут мне на голову сваливается Эдмонд Уэллс.

Нашу тюрьму-пробирку проносят через комнату и помещают в какой-то аппарат. Внутри темно.

- Что это такое?

- Лабораторная центрифуга.

- И что с нами будет?

- Нас начнут вращать, чтобы мы стали нормального роста.

- С тобой уже это делали?

- Нет. Я, как и ты, попал на Землю-18 под наркозом, и не знаю, как это происходило. Но Афродита не нашла, где Афина прячет анестезирующие препараты, поэтому обратное превращение мы будем переживать в сознании. Она говорит, что это неприятно, но терпимо.

Раздается шум мотора, как на американских горках, когда кабина поднимается на верхнюю точку. Наша пробирка начинает медленно вращаться, потом все быстрее. Под действием скорости из вертикального положения она поднимается в горизонтальное. Мы с Уэллсом парим в воздухе, как космонавты в невесомости.

Вибрация усиливается. Нас прижимает к стенкам пробирки, лицом друг к другу. Мое тело растянуто во все стороны. Щеки у нас трясутся, как у пилотов, испытывающих перегрузки. Глаза Эдмонда, кажется, вот-вот выскочат из орбит. У меня тоже, и я изо всех сил зажмуриваюсь. Мое лицо расплющено. В висках стучит. Мне больно.

Скорость вращения увеличивается. Кажется, что голова вот-вот взорвется, руки и ноги оторвутся от тела. Кожа прилипает к стенкам пробирки. Лицо Эдмонда Уэллса превращается в гримасу. Я чувствую, что кости моего черепа отделяются друг от друга. И вдруг руки и ноги действительно отрываются с сухим треском. Кровь не бьет струей, а размазывается по стенкам. Теперь я просто обрубок с головой.

Неприятно, но терпимо!

Голова отрывается от шеи, как пробка, вылетающая из бутылки шампанского.

У меня больше нет головы, но я продолжаю думать! Как это возможно?

Это потому, что я бессмертное разумное существо. Когда смертные теряют сознание, чтобы избавиться от боли, мы, боги, сохраняем рассудок.

Голова Эдмонда Уэллса тоже оторвалась от тела. Теперь это просто шар, покрытый волосами. Он медленно кружится в пробирке. Он смотрит на меня и больше не улыбается. Наши головы парят наверху, сталкиваясь, прижимаясь щеками.

Мы смотрим друг на друга, но говорить не можем. Вдруг наши рты открываются. Челюсти разваливаются.

На глаза что-то давит, они вылезают из орбит. Оптический нерв вытягивается и лопается. Теперь и глаза плавают в воздухе отдельно от головы.

Изображение исчезает.

Уши превращаются в птичьи крылья и отрываются от головы.

Звук исчезает.

Нос отправляется в свободное плавание.

Без глаз, с дырами вместо ушей, меня вряд ли можно назвать красавцем. Череп разваливается, как расколотый орех. Мозг вываливается, но я не чувствую ни малейшей боли.

Я продолжаю мыслить.

Центрифуга превратила нас в мыслящее пюре.

Я вспоминаю, как, будучи смертным, готовил ужин: я складывал овощи в блендер, чтобы приготовить суп-пюре. Выбирал скорость, нажимал красную кнопку, и урчание мотора означало, что процесс начался. Репа, морковь, сельдерей теряли форму, превращались в жидкое пюре. Мое тело перенесло уже немало экстремальных ситуаций, но такого я никогда не испытывал.

Я, человек, созданный, из грязи, становлюсь фаршем.

Я, человек, созданный из пыли, становлюсь пылью.

Я, человек, вышедший из моря, становлюсь супом.

Но превращения на этом не закончились.

Я становлюсь все жиже.

Превращаюсь в пар.

В газ.

Перехожу из твердого состояния в газообразное.

Я стал атомной пылью. Но сохраняю разум.

Больше нет боли.

Нет тревоги.

Мишеля Пэнсона как существа из плоти, имевшего имя и запах, издававшего звуки, больше нет.

Нет больше страха.

Я облако, меня нельзя ранить, ударить, использовать. Я вернулся к простейшему состоянию: распался на атомы.

Меня мучает только один вопрос:

Существую ли я еще?

58. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: КОАН

В японской культуре дзен коан - это парадоксальное утверждение или вопрос, который помогает осознать ограниченность нашей логики. Коан кажется абсурдным, однако он стимулирует мозг, побуждая думать по-новому. Цель коана - заставить воспринимать реальность иначе, чем мы привыкли. Закосневшему рассудку коан даже может причинить боль.

Это объясняется тем, что мы привыкли мыслить в рамках двухмерной логики. Наш разум привык к четким, разграниченным понятиям (черное - белое, зло - добро, левое - правое, истина - ложь и т.п.). Коан заставляет нас съехать с проторенной колеи. Можно сказать, что "треугольник в представлении шара - это коан".

Вот несколько примеров:

Что делать, когда делать нечего?

Что находится на севере Северного полюса?

Существует ли Вселенная, если в ней нет разумных существ?

Светло ли от черного света?

Каков звук хлопка одной ладони?

Существует ли иллюзия?

Человек смотрит в зеркало, зеркало смотрит в человека.

Забыть о себе означает быть признанным Вселенной.

Куда девается белизна, когда тает снег?

Ищи то, чего тебе не хватает, в том, что у тебя есть.

Я согласен со своим мнением?

Стремитесь к свободе, и станете рабами своих желаний. Стремитесь к дисциплине, и обретете свободу.

Любая вещь известна потому, что мы считаем, что знаем о ней.

Слушай тишину.

Эдмонд Уэллс,

Энциклопедия относительного

и абсолютного знания, том VI

ТВОРЕНИЕ В СИНЕМ

СВЯЩЕННАЯ ГОРА

59. ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ЭДЕМ

Я невесом, нематериален. Я - атомная пыль.

У меня больше нет кожи, никакой оболочки, никаких границ.

Температура повышается, и атомы становятся все более летучими. Они отделяются друг от друга, разлетаются, кружатся.

Я горячий пар. Облако.

Я смешан с моим другом Эдмондом Уэллсом. Никогда и ни с кем еще я не был так близок.

Пробирка, которую мы теперь наполняем в виде газа, соединена со шлангом. Меня отделяют от моего друга. Мои собственные атомы уносит потоком воздуха. Теперь я нахожусь в другом сосуде, большего объема. Этот сосуд помещен в центрифугу, которая вращается в обратную сторону. Температура понижается, я конденсируюсь.

Из газообразного состояния я перехожу в жидкое. Холод и скорость продолжают действовать. Я сгущаюсь.

Как написано в Библии: человек - глина, оживленная дыханием Бога.

Я собираюсь воедино. Восстанавливаюсь. Становлюсь больше, шире, тяжелее. Мои атомы, словно следуя известному плану, соединяются, чтобы воссоздать меня, сохранив пропорции, но увеличив масштаб.

Мне не приходится начинать свой путь с эмбриона. Я сразу становлюсь взрослым. Глаза твердеют, превращаются в два шарика для пинг-понга, сначала красные, потом белые. Под прозрачной кожей и черепными костями в полушариях мозга образуются извилины. Формируются ногти. Зубы появляются из челюстей, как ростки деревьев.

Это не больно. Просто новые ощущения - становиться твердым после того, как был газообразным.

Мышцы краснеют, кожа теряет прозрачность. Сердце начинает биться. Сосудистая система наполняется живительной красной жидкостью, которая несет сердцу кислород и сахар.

Я возвращаюсь к жизни.

Центрифуга останавливается. Я нахожусь внутри огромной пробирки. Я наг и дрожу. Все мои мышцы напряжены, сердце колотится, кожа покрыта потом. Я совершенно без сил. Я задыхаюсь. Сквозь стекло пробирки я вижу, как приближаются какие-то пробирки. Я хочу встать на ноги, но так ослаб, что мне это не удается. Я соскальзываю на дно и, свернувшись калачиком, засыпаю.

Мой разум, покинув заоблачный мир, отправляется в царство снов, спокойное место, где он может отдохнуть. Вспыхивает экран.

Я попадаю внутрь изображения. Я на острове, но это не остров Спокойствия.

Огромный пляж. Появляется Дельфина. Она бежит по песку, на котором остаются ее следы. Мы сливаемся в объятии в волнах. За нами, на берегу поселение людей-дельфинов на Земле-18, которое я создал в начале Большой игры пять тысяч лет назад. Вдали, в море, резвятся дельфины. Мы плывем к ним, хватаемся за спинные плавники и летим по волнам в вихре брызг.

Дельфина говорит, что мы сами можем превратиться в дельфинов.

Мои ноздри зарастают, а на лбу появляется небольшое отверстие для дыхания. На руках вырастают перепонки. Я мутирую, как первые дельфины, которые когда-то жили на земле, а потом вернулись в воду. Дельфина говорит, что это и есть будущее, которое мы построим на острове Спокойствия. Будущее водного человечества. Я плаваю, ныряю, задерживая дыхание на десятки минут. Мой позвоночник изгибается, как хребет рыб. Я выпрыгиваю из воды. Играю с водорослями. Я стал homo delphinus. Человеком будущего, водоплавающим животным. Во сне я соревнуюсь с другими дельфинами, кто глубже нырнет. Мы вместе плаваем в глубине, вместе выныриваем. Я разгоняюсь, и мне даже удается встать на хвост, почти вертикально. Дельфины окружают нас и учат разным прыжкам. Я обожаю это. Дельфина обращается ко мне, издавая короткие резкие крики, в которых гораздо больше оттенков, чем в человеческом голосе. Она рассказывает, что в других местах люди тоже мутировали. Люди-белки грызут орехи, планируют с ветки на ветку. У них выросли перепонки, соединяющие руки и ноги. Слепые люди-кроты роют землю. Люди-птицы парят в небе вместе с орлами. У них выросли перья. Я отвечаю ей, что мне больше нравится быть дельфином. Потому что они могут двигаться в трех направлениях над и под водой, и это потрясающее ощущение. Она говорит, что все человечество мутирует, и это логическое продолжение эволюции. И тут я вижу на горизонте людей-акул. У них вытянутые морды, зубы в три ряда, острые плавники.

Люди превращаются в своих тотемных животных.

Мы спасаемся, выпрыгивая из воды, чтобы взять разгон в воздухе.

Во сне я думаю, что должен остановиться и дать отпор акулам. Мне в голову приходит идея: "Дельфин может победить акулу, ударом носа он пробьет ей печень. Сильный удар, нанесенный в конкретную точку". Мы с Дельфиной превращаемся в две торпеды. Я первым наношу удар человеку-акуле, который бросается на меня. Он уклоняется и кусает меня за спинной плавник. Мы снова занимаем исходную позицию. Человек-акула снова хочет напасть на меня, но я, притворившись, что приму атаку в лоб, в последний момент подныриваю - вот преимущество движения в трех направлениях - и наношу удар носом. Распарываю кожу, вонзаюсь в его внутренности. Мы атакуем снова и снова и обращаем акул в бегство. Но и мы оставляем в воде кровавые следы. Мы тоже ранены. Когда берег уже близко, я замечаю в небе людей-орлов с изогнутыми клювами и широко распластанными крыльями. На берегу люди-крысы с острыми когтями и острыми оскаленными зубами.

- Я больше не боюсь их, - издаю я пронзительные крики, обращаясь к Дельфине.

Она отвечает, что я заработал еще один балл. Теперь я умею дать отпор противнику. Я не спасаюсь бегством и говорю, что никого не боюсь. Я набрал 21 балл.

Мы ныряем с Дельфиной, открываем для себя подводный мир. Внезапно она останавливается. Я подплываю к ней в тот момент, когда она производит на свет маленького дельфина. Он совершенно светлый. Едва выбравшись из ее тела, он тут же начинает плавать и поднимается на поверхность.

Дельфина говорит, что малыш - моя копия. Я благодарю ее за все, чему она меня научила.

Мы тремся носами и вместе поднимаемся из глубин, выпрыгиваем из воды высоко в воздух, а наш сын играет в волнах. Я чувствую ветер своими плавниками и снова падаю в воду.

Мне мокро.

Дельфина...

- Мишель! Дельфина!

- Мишель... Мишель... это я!

Я открываю глаза. Надо мной склоняется женщина. Это не Дельфина. Золотые волосы, зеленые изумрудные глаза.

Афродита.

- Я так боялась потерять тебя, - шепчет богиня любви. - Бедный Мишель. Как тебе было трудно жить среди стада смертных.

Она обнимает меня.

Лежа на постели, я озираюсь. Это комната в ее дворце. Все вокруг розовое, как в волшебной сказке. На насестах сидят лукаво улыбающиеся херувимы с луками за спиной. Они прилаживают оперение к стрелам. В банках сидят сердца с ножками, такие же, как то, которое мне когда-то подарила Афродита. Они подпрыгивают от нетерпения, так им хочется кого-нибудь полюбить.

Богиня любви страстно целует меня, но я не отвечаю ей.

- Я боялась, что ты сойдешь с ума. Жить среди людей - все равно, что жить среди... обезьян!

- Смертные - такие же мужчины и женщины, как мы.

- Мы уже не мужчины и женщины, - поправляет она меня. - Мы боги!

Она прижимается ко мне, трется об меня грудью.

- Твоя ссылка на Землю-18 была такой несправедливостью! Странно, должно быть, оказаться там... как в зоопарке.

Странное место - это как раз Эдем. Но это не зоопарк, это скорее сумасшедший дом. На Олимпе эго раздувается до невообразимых размеров. Каждый бог тут - воплощение какого-нибудь невроза или психоза. Афродита - истеричка, Зевс страдает манией величия, у Ареса паранойя, и так далее.

- На Земле-18 было нормально - говорю я. - Притязания смертных гораздо разумнее, чем амбиции богов.

- Что там могло быть нормального, среди этих шахматных фигур? Притязания? Не хватало еще, чтобы у смертных были притязания!

Я отстраняюсь.

- Мы тоже фигуры в чьей-то игре, - возражаю я.

- Это совсем другая игра!

- Кто знает...

Афродита больше не слушает меня.

- Поцелуй меня, Мишель. Я так старалась вытащить тебя из этой крошечной тюрьмы. Эдмонд Уэллс просто участвовал в моем проекте. Теперь мы сможем любить друг друга, и никто нам не помешает быть вместе.

- Я ничего у тебя не просил. У меня все было хорошо. Счастье можно обрести в любом мире. Наверху или внизу. Вопрос не в масштабе, росте или месте. Все дело в том, как к этому относиться.

Афродита не понимает моей холодности.

- Что происходит, Мишель? Ты какой-то странный. Я встаю и иду в ванную, чтобы умыться. С трудом

узнаю себя в зеркале. Опыт жизни на Земле-18 и превращение в атомную пыль изменили. Я осунулся. Превращения, которые я пережил в сознании, с одной стороны, дали мне возможность узнать, что я могу превращаться в пыль, с другой - напомнили, как тяжело иметь тело из плоти. У меня круги под глазами, кожа обтягивает скулы, я тоскую по тому времени, когда был чистым духом. Я долго стою под ледяным душем. Надеваю тогу, обуваю кожаные сандалии.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Тайна Богов":