Бернард Вербер

http://formulapro.ru/remont-mikshernyx-pultov/ в твиттере ремонт микшеров. ; Выберите направление обмена вебмани.

 



Бернард Вербер
Революция Муравьев

(en: "The Revolution of the Ants", fr: "La Revolution Des Fourmis"), 1996

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 |

 


19-я страница> поставить закладку

 

– В таком случае обидно, что мы сами не любим себя настолько, чтобы с умом пользоваться его любовью, – заключила Франсина.

Сама она тем не менее пока предпочитала руководить своими подданными. Она простучала по клавишам приказ пуститься в сельскохозяйственные изыскания, дабы улучшить сорта злаков.

– Я своим помогаю делать открытия. Информатика дала нам право на полную и безопасную манию величия. Я богиня инструкций.

В течение часа они наблюдали за виртуальным народцем и руководили им. Потом Жюли потерла глаза. Обычно каждые пять секунд движение век вырабатывает слезную пленку в 7 микрон толщиной для смазывания, очистки и смягчения роговицы. Но долгое сидение перед экраном компьютера сушило ей глаза. Жюли отвела взгляд от искусственного мира.

– Как богиня неопытная, – сказала она, – я требую передышки. Руководить миром вредно для глаз. Я уверена, что даже наш Бог не сидит круглосуточно, наблюдая за нашей планетой. Или у него есть очень хорошие очки.

Франсина выключила компьютер и потерла веки.

– А тебя есть увлечения, кроме пения?

– У меня есть кое-что получше твоих компьютеров. Умещается в кармане, весит в сто раз меньше, с огромным экраном, с полной автономией, включается мгновенно, содержит огромное количество информации и никогда не выходит из строя.

– Суперкомпьютер? Интересно, – сказала Франсина, капая глазные капли себе под веки.

Жюли улыбнулась.

– Я сказала «лучше твоих компьютеров». И глаза не болят.

Она потрясла в воздухе увесистым: томом «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».

– Книга? – удивилась Франсина.

– Не просто книга. Я ее нашла в подземном туннеле в лесу. Называется «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», написал ее старый мудрец, который точно объездил весь мир и собрал все сведения своего времени обо всех странах, всех эпохах и из всех сфер.

– Ты преувеличиваешь.

– Ладно. Признаю, что мне ничего не известно о том, кто ее написал, но ты откроешь ее и удивишься.

Жюли протянула Франсине книгу, и они принялись листать ее вместе.

Франсина наткнулась на отрывок, в котором говорилось о том, что при помощи информатики можно изменить мир, но для этого необходим очень мощный компьютер. Современные модели компьютеров обладают ограниченными возможностями, поскольку они иерархичны. Они подобны монархическим государствам, центральный микропроцессор подчиняет себе периферические электронные компоненты. Демократия необходима даже на уровне микросхем компьютера.

Вместо большого микропроцессора профессор Эдмонд Уэллс предлагал использовать множество маленьких, синхронно и согласованно работающих микропроцессоров, принимающих решение по очереди. Машину своей мечты он называл «компьютер с демократической структурой».

Франсина заинтересовалась. Она рассмотрела схемы.

– Если она будет работать, то это машина будущего, она отправит в музеи все нынешние компьютеры. Классные идеи у твоего чувака. Он описывает компьютер нового поколения, не с одним электронным мозгом, и даже не с четырьмя, параллельно функционирующими, а с пятьюстами. Ты можешь представить мощность подобной штуки?

Франсина поняла, что «Энциклопедия» – не сборник афоризмов, а сочинение, непосредственно связанное с жизнью, предлагающее практические и совершенно осуществимые решения.

–До сих пор делали компьютеры только с параллельной структурой. А с машиной, описанной в твоей энциклопедии, с этой «демократической структурой», возможности любой программы увеличатся в пятьсот раз!

Девушки переглянулись. И почувствовали родство душ. В эту минуту, не сказав ни слова, обе поняли, что могут целиком рассчитывать друг на друга. Жюли ощутила себя не такой одинокой. Без всякой причины они расхохотались.

53. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

РЕЦЕПТ МАЙОНЕЗА: очень трудно смешивать разные вещества. Есть, однако, одна смесь, доказывающая, что иногда сочетание двух разных субстанций создает третью, превосходящую по качеству исходные, – майонез. Как сделать майонез? Деревянной ложкой взбить в салатнице желток и горчицу. Постепенно добавлять маленькими порциями масло, пока смесь не станет совершенно однородной. Добавить соль, перец и 20 граммов уксуса. Важно: следить за температурой. Основной секрет майонеза: яйцо и масло должны быть одинаковой температуры. Оптимальная: 15 градусов. На самом деле соединят оба ингредиента крошечные пузырьки воздуха, которые попадут в смесь как раз при взбивании. 1 + 1 = 3.

Если майонез не получился, все можно исправить, постепенно добавляя ложку горчицы, одновременно с этим взбивая не соединившиеся яйца и масло. Осторожно: главное не торопиться.

Техника приготовления майонеза лежит также и в основе фламандской живописи маслом. Братья Ван Эйк в пятнадцатом веке догадались использовать такой тип смешивания краски для получения совершенной тени. Правда, в живописи используют не смесь вода – масло – желток, а смесь вода – масло – белок.

Эдмонд Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

54. ТРЕТИЙ ВИЗИТ

В третий раз придя к пирамиде, комиссар Максимильен Линар достал из своей сумки детектор. Приблизившись к ее подножию, он приложил микроамплификатор к стенке и прислушался.

Опять выстрелы, смех, исполняемая на пианино сонатина, аплодисменты.

Он прижался ухом к поверхности. Разговаривали люди.

– ...как из шести спичек сделать не четыре, не шесть, а целых восемь равносторонних треугольников одинакового размера, не склеивая, не сгибая, не ломая спички?

– Вы можете дать мне еще одну подсказку?

– Конечно. Вы знаете правило нашей игры. Вы имеете право приходить к нам несколько дней подряд, и каждый раз мы будем давать вам новую подсказку. Сегодня она такая: «Чтобы найти, достаточно искать».

Максимильен узнал загадку с шестью спичками из телевизионной игры «Головоломка для ума». Все эти звуки шли всего лишь из включенного телевизора!

Тот, та или те, кто находился внутри пирамиды без окон и дверей, просто-напросто смотрели телевизор. Полицейский стал строить предположения. Скорее всего это был еще один отшельник, замуровавшийся там, чтобы провести остаток своих дней перед телевизором, не тревожимый никем. У него должен быть запас провизии, возможно даже, он накачан наркотиками и сидит себе перед экраном, включив звук на максимум.

«В каком же сумасшедшем мире мы живем», – подумал комиссар. Конечно, телевидение занимало все больше и больше места в жизни людей, на всех крышах распускались антенны, но дойти до добровольного заключения в тюрьме без окон и дверей, чтобы удобнее было его смотреты... Какое человеческое существо безумно настолько, чтобы выбрать такой способ самоубийства?

Максимильен Линар сложил руки рупором и приставил их к стенке.

– Кто бы вы ни были, – приказал он, – вы не имеете права оставаться здесь. Эта пирамида построена в заповедной зоне, где постройки запрещены.

Неожиданно звуки прекратились. Кто-то выключил звук. Ни аплодисментов. Ни смеха. Ни треска пулемета. Ни «Головоломки для ума». Ни тем более ответа.

Комиссар повторил свой призыв:

– Полиция! Выходите! Это приказ!

Он услышал глухой звук, как будто от открывшегося где-то люка. На всякий случай он достал револьвер, осмотрелся, снова обошел пирамиду.

Ощущая холодную сталь в руке, он считал себя непобедимым. Но револьвер был не силой, а бременем. Он делал его менее внимательным. Максимильен не услышал тихого жужжания за своей спиной.

Бззз... бзззз...

Он тем более не обратил внимания на легкий укус в шею через долю секунды.

Он сделал еще три шага и широко разинул рот, но не смог издать ни звука. Глаза его вылезли из орбит. Он упал на колени, выронил оружие и рухнул на землю лицом вниз.

Перед тем как закрыть глаза, он увидел два солнца, настоящее и то, которое отражалось в зеркальной стене. Он не мог больше удержать вес век, они опустились, словно тяжелый занавес в театре.

55. ИХ МИЛЛИОНЫ

Море саранчи поднимается все выше.

Надо быстро что-то придумать. Муравьям вечно приходится искать необычные решения, чтобы выжить. Балансируя на концах самых высоких веток черничника, тринадцать муравьев собираются вместе и соединяют усики. Коллективный разум разрывается между паникой и жаждой борьбы. Кое-кто уже смирился со смертью. Но не 103-й. Кажется, он нашел выход: скорость.

Панцири саранчи образуют внизу сплошной ковер, и если бежать по нему достаточно быстро, то почему бы не использовать его, как мост. Переправляясь через реку, старый воин видел насекомых, двигавшихся по ее поверхности и не тонувших, они просто делали следующий шаг в тот момент, когда уже начинали погружаться в воду.

Мысль кажется совершенно нелепой. Спины саранчи совсем не похожи на гладь реки. Но поскольку никто ничего другого не предлагает, а куст уже сгибается под натиском акридов, принимается решение – рискнуть.

103-й срывается первым. Он бежит по спинам насекомых так быстро, что те не успевают понять, что происходит. Да и в любом случае они так заняты едой и воспроизводством, что не обращают внимания на мимолетный толчок в спину.

Двенадцать молодых следуют за вожаком. Они петляют между усами и изогнутыми бедрами, поднимающимися над спинами. 103-й, торопясь, поскользнулся на панцире, и 5-й еле успел ухватить его за конец нагрудника. Белоканцы несутся изо всех сил, но путь предстоит неблизкий.

Спины, спины саранчи до горизонта. Озеро, море, океан из спин.

Рыжие муравьи бегут над толпой. Дорога ухабистая. Рядом с ними кустарники тают под мандибулами акридов. Орешники и смородинники распадаются под смертоносным живым дождем.

Наконец мирмекийский отряд видит вдалеке спасительную тень больших деревьев. Эти могучие крепости будет трудно сгрызть. Владыки растительного мира останавливают саранчу. Последнее усилие – и муравьи доберутся до них.

Вот и все! Они на месте. Разведчики прыгают на низкую ветку и быстро взбираются наверх.

Спасены!

Мир тут же принимает нормальные очертания. Как приятно после такого долгого плавания в песчаных озерах пустынь и беспокойных морях спин почувствовать под ланками твердое дерево!

Они ободряют друг друга, обмениваясь ласками в едой. Убивают отбившуюся саранчу и съедают ее. Приемниками магнитных полей 12-й определяет их местоположение и дорогу к старому дубу. Вскоре отряд снова в пути. Чтобы миновать землю, где приливы саранчи еще накатывают на корни деревьев, муравьи идут по верху, с ветки на ветку.

И, наконец, перед ними необъятное дерево. Если большие деревья можно уподобить башням крепости, то старый дуб – самая высокая и массивная из них. Его ствол такой огромный, что кажется плоским. Его ветви такие раскидистые, что закрывают небо. Тринадцать муравьев ступают на толстый бархатный ковер из лишайника, покрывающий северную сторону старого дуба.

У муравьев существует поверье, что большому дубу двенадцать тысяч лет. Это много. Но дуб действительно какой-то особенный. В каждой поре его коры, листьев, цветов и желудей таится жизнь. Белоканцы встречают внизу целую дубовую фауну. Долгоносики-табачники буравят хоботками отверстия в желудях, чтобы снести туда свои крошечные яйца. Шпанские мухи с металлическим отливом на надкрыльях лакомятся еще нежными побегами, а личинки большого дубового жука-дровосека прогрызают галереи в центральной части коры. Гусеницы пяденицы подрастают в свернутых кулечком и перевязанных их родителями листьях.

Чуть подальше гусеницы зеленой дубовой листовертки висят в воздухе на ниточках, пытаясь дотянуться до нижних веток. Муравьи обрезают веревки и без дальнейших церемоний поедают гусениц. Когда еда висит на ветках, грех этим не воспользоваться. Если бы дерево умело говорить, оно сказало бы им спасибо.

103-й думает о том, что муравьи – хищники по натуре. Они убивают и поедают любую добычу без малейших угрызений совести. Пальцы изменяют своей роли в экологическом цикле. Они не могут съесть животное, если видели, как его убивают. Да и едят они, кстати, только пищу, внешне не напоминающую о животном, из которого сделана. Все порезано, порублено, окрашено, перемешано и не поддается распознаванию. Пальцы делают вид, что неповинны ни в чем, даже в убийстве животных, которыми питаются.

Но на размышления времени нет. Перед ними полукругом, словно ступени лестницы, вокруг ствола выстраиваются грибы. Муравьи переводят дыхание и поднимаются.

103-й замечает знаки, вырезанные прямо на дереве: «Ришар любит Лиз» написано в сердце, пронзенном стрелой. 103-й не умеет расшифровывать пальцевское письмо, он понимает только, что нападение ножа сделало дереву больно. Стрела не вызвала рыданий у нарисованного сердца, а вот дерево от царапины заплакало оранжевыми слезами сока.

Отряд огибает семейное гнездо пауков. Тут висят таинственные тела без голов и ног, запутавшиеся в лесу из белого шелка. Белоканцы поднимаются вверх вокруг широкой дубовой башни. Наконец, на полпути к вершине, они видят что-то похожее на круглый плод, основание которого продолжено цилиндром.

– Это осиное гнездо большого дуба, – говорит 16-й, показывая усиком на плод.

103-й застывает. Уже вечер, муравьи решают укрыться в сплетении ветвей. Они вернутся завтра.

103-й не может заснуть.

Неужели его будущий пол заключен внутри этого шара из бумаги? Возможно ли, чтобы его приобщение к статусу принцессы было тут, только лапку протяни?

56. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СОЦИАЛЬНАЯ МОБИЛЬНОСТЬ: инки верили в обусловленность и касты. У них не было сомнений в профессиональной ориентации: профессия определялась рождением. Сыновья крестьянина обязательно становились крестьянами, сыновья солдата – солдатами. Риск сделать ошибку исключался, каста изначально отображалась в теле ребенка. Для этого инки помещали головы младенцев с мягким, как это им свойственно, родничком в специальные деревянные тиски, менявшие форму черепа. Эти плоские тиски придавали головам детей желаемые очертания: голова царя, например, становилась квадратной. Операция была не болезненной, во всяком случае, не более неприятной, чем ношение зубных скобок для исправления прикуса. Мягкие кости черепа затвердевали в деревянной оболочке. Таким образом, даже в голом виде и без свиты, дети царей оставались царями. Они узнавались всеми, поскольку только они могли надеть на голову корону, которая сама была квадратной. А череп солдатских детей принимал треугольную форму, а крестьянских – заостренную.

Таким образом, общество инков стало неизменным. Никакого риска социальной мобильности, ни малейшей угрозы возникновения личных амбиций, череп каждого всю его последующую жизнь говорил сам по себе о социальной принадлежности и профессиональных обязанностях своего владельца.

Эдмонд Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

57. УРОК ИСТОРИИ

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Революция Муравьев":