Бернард Вербер

https://smmchart.com накрутить подписчиков в группу вк. Накрутка лайков и подписчиков.

 



Бернард Вербер
Революция Муравьев

(en: "The Revolution of the Ants", fr: "La Revolution Des Fourmis"), 1996

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 |

 


27-я страница> поставить закладку

 

Он сказал Жюли на ухо, как большой секрет:

– Знайте тайну нашей профессии: «Хорошо говоришь только о том, чего не знаешь».

Признание ошеломило девушку, но, поскольку журналист, казалось, был совершенно доволен таким положением вещей, она не попыталась его удерживать.

Вбежал директор культурного центра. Он как две капли воды был похож на своего брата, директора лицея.

– Готовьтесь. Ваша очередь.

Жюли слегка отодвинула занавес. Зал вмещал пятьсот человек, но был пуст на три четверти.

Как и Семь Гномов, она волновалась. Поль что-то жевал, чтобы придать себе сил. Франсина курила марихуану. Леопольд закрыл глаза, силясь впасть в медитацию. Нарцисс пробовал гитару. Жи-вунг смотрел партитуры. Зое говорила сама с собой. На самом деле она повторяла слова песен, потому что очень боялась забыть их прямо посреди куплета.

Ногти были уже все сгрызены, Жюли принялась за безымянный палец. Из-под содранной кожи показалась кровь, Жюли стала сосать ранку.

Директор на сцене уже объявлял их:

– Дамы и господа, спасибо вам за то, что пришли на открытие нового культурного центра Фонтенбло. Не все еще доделано, я вас прошу простить нас за причиненные этим временные неудобства. Но, как бы то ни было, новому залу – новая музыка.

В первом ряду пожилые люди поправляли свои слуховые аппараты. Это были зрители с абонементами, которые определенно пришли бы на любое предложенное им зрелище. Просто для того, чтобы выйти из дому, наверное.

Директор повысил голос:

– Вы услышите самые интересные и ритмичные музыкальные произведения нашего города. Рок можно любить или не любить, но я уверен в том, что наши музыканты стоят того, чтобы их послушать.

Директор подготавливал им полный провал. Он представлял их как местную самодеятельную группу. Увидев негодование на их лицах, он сменил тон:

– Перед вами группа рок-н-ролла, и солистка их, что тоже приятно, очень симпатичная.

Слабая реакция зала.

– Жюли Пинсон, солистка группы «Белоснежка и Семь Гномов». Это их первое выступление, встретим их как следует.

С первых рядов раздались жидкие аплодисменты.

Директор вывел Жюли на сцену и подвел за руку к середине, под прожекторы.

Жюли встала у микрофона. За ней Семеро Гномов медленно устраивались со своими инструментами.

Жюли посмотрела в черноту зала. В первом ряду пенсионеры. Дальше то там то сям случайно зашедшие зеваки.

Из глубины зала кто-то гаркнул:

– Снимай одежду!

Издевавшийся над ней зритель был слишком далеко для того, чтобы она могла рассмотреть его лицо, но голос было узнать легко: Гонзаг Дюпейрон. Он, без сомнения, пришел со всей своей бандой, чтобы все испортить.

– Снимай одежду! Снимай одежду!

Чтобы заглушить крики, Франсина сделала знак начинать.

К полу были прикреплены листки с песнями в порядке исполнения.

1. ЗДРАВСТВУЙ

За спиной Жюли Жи-вунг задал ритм. Поль за своим пультом настраивал потенциометры, прожекторы на заднем занавесе изобразили весьма пошлые разноцветные радужные образы.

Жюли пропела в микрофон:

Здравствуй,

Здравствуй, незнакомый зритель.

Наша музыка – орудие изменения мира.

Не улыбайся. Это возможно. Ты это можешь. Чтобы что-то произошло, достаточно этого действительно захотеть.

Она умолкла, раздалось несколько хлопков. Скрипнуло несколько откидных кресел. Некоторые зрители уже были разочарованы. Вдобавок крики Гонзага и его приспешников из глубины зала не прекратились:

– Снимай одежду! Снимай одежду!

Зал не реагировал. Вот оно, боевое крещение огнями рампы! Интересно, у Genesis, Pink Floyd и Yes был такого же рода дебют? Жюли запела вторую песню:

2. ВОСПРИЯТИЕ

В мире воспринимаешь только то, что готов воспринять. Во время опыта по психологии кошек заперли в комнату с вертикальными полосами на стенах.

Из угла, где сидел Гонзаг, вылетело яйцо и разбилось о черный свитер Жюли.

– А это ты нормально восприняла? – проорал он. В зале засмеялись. Сейчас Жюли понимала во всей полноте крестные муки учительницы немецкого языка перед враждебной аудиторией.

Понимая, что им грозит провал, Франсина перед своим соло усилила звук органа, чтобы перекрыть шум.

И они сразу начали третью песню.

3. ПАРАДОКСАЛЬНЫЙ СОН

Внутри каждого из нас спит ребенок.

Парадоксальный сон.

Беспокойные видения.

Дверь в глубине постоянно открывалась или закрывалась, входили опоздавшие, и зал покидали недовольные. Это очень отвлекало Жюли. В конце концов она заметила, что поет автоматически, прислушиваясь к стуку хлопавшей о стену двери.

– Снимай одежду, Жюли! Снимай одежду!

Она посмотрела на своих друзей. Это действительно было фиаско. Им становилось настолько не по себе, что они уже не могли слаженно играть. Нарцисс не держал аккорд. Его пальцы дрожали на струнах гитары, извлекая нестройные звуки.

Жюли попыталась отвлечься от окружающего и затянула припев. Они надеялись, что зал начнет подпевать хором, хлопая в ладоши, но сейчас девушка не решилась предложить это зрителям.

Внутри каждого из нас спит ребенок.

Парадоксальный сон.

Пенсионеры на первых рядах как раз и засыпали.

– Парадоксальный сон, – пропела она погромче, надеясь разбудить их.

Здесь должно было прозвучать соло на флейте Леопольда. После нескольких фальшивых нот он его сократил.

Слава Богу, что журналист не остался.

Жюли была подавлена. Давид ободряюще вскинул подбородок и сделал знак не обращать внимания на публику и продолжать для самих себя.

Мы все победители. Мы все дети сперматозоида, который выиграл гонки у трехсот миллионов конкурентов.

Гонзаг и Черные Крысы были уже перед сценой с кружками пива и брызгали на них вонючей пеной.

– Продолжайте, продолжайте, – махал рукой Жи-вунг. – Такие испытания и делают настоящими профессионалами.

Возмутители спокойствия разошлись не на шутку. В дополнение к яйцам и пиву они запаслись еще и дымовыми шашками и разными аэрозолями и продолжали орать:

– Раздевайся, Жюли! Раздевайся! Это было уже чересчур.

– Оставьте их в покое, дайте им играть! – крикнула толстушка в футболке с надписью «Клуб айкидо».

– Снимай одежду! – надсаживался Гонзаг. А публике он бросил: – Вы сами видите, что они ничего не могут!

– Если вам не нравится, никто не заставляет вас слушать, – сказала толстушка в футболке.

Она в одиночку угрожающе надвигалась на бесноватых. К ней на помощь уже подходили другие девушки в таких же майках, чувствуя, что одной ей с ними не справиться. Люди вставали, присоединяясь к тому или другому лагерю.

Проснувшиеся пенсионеры вжались в кресла.

– Успокойтесь, прошу вас, успокойтесь, – умоляла потерявшая голову Жюли.

– Продолжай петь, – велел ей Давид. Ошарашенная Жюли смотрела на дерущихся людей. Что говорить, их музыка нравы не смягчала.

Надо было как-то отвечать, и срочно. Она сделала Семи Гномам знак прекратить игру. Теперь были слышны только злобные крики дерущихся и хлопанье креслами выбегавших из зала.

Сдаваться было нельзя. Жюли закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и забыть о происходящем. Она плотно зажала уши. Ей надо было уйти в себя и собраться. Вспомнить технику своего пения. Вновь услышать советы Янкелевича.

«В пении голосовые связки на самом-то деле не играют большой роли. Голосовые связки издают только неприятное стрекотание. Преобразует звуки рот. Он рисует ноты, придавая им совершенство. Твои легкие – кузнечные мехи, связки – колеблющиеся мембраны, щеки – резонансная полость, язык – модулятор. Прицеливайся губами и стреляй».

Она прицелилась. Она выстрелила.

Одной нотой. Си бемоль. Совершенной. Мощной. Жесткой. Нота возникла и полностью заполнила помещение нового культурного центра. Она ударилась о стены и вернулась. И все погрузилось в волну си бемоль. Все утонули в си бемоль.

Живот Жюли напрягся, словно камера волынки, увеличивая силу звука.

Нота была безбрежной. Она была выше, чем Жюли. В необъятной сфере этого си бемоль она почувствовала себя защищенной и, продолжая петь, закрыв по-прежнему глаза, улыбалась.

Её исполнение было безукоризненным.

Рот проснулся, добиваясь совершенства звучания. Си бемоль становилась все чище, проще, сильнее. Нёбо ее вибрировало, зубы тоже. Язык напряженно замер.

Зал затих. Даже пенсионеры в первых рядах перестали теребить свои слуховые аппараты. Черные Крысы и девушки перестали драться.

Мехи легких отдали весь свой воздух.

Продолжать. Не прекращать. Жюли тут же затянула другую ноту. Ре. Она получилась еще лучше, потому что си бемоль уже разогрела рот. Ре вошла прямо в мозг каждого. Этой нотой Жюли передавала всю свою душу. В одной вибрации было все: ее детство, жизнь, тревоги, встреча с Янкелевичем, ссоры с матерью.

Раздался гром аплодисментов. Черные Крысы поспешили скрыться. Она не знала, к чему относится овация: к уходу Гонзага или к ее новой, повисшей в воздухе ноте.

Ноте, которая продолжала звучать.

Жюли умолкла. К ней вернулись силы. Пусть ребята готовятся, она взяла микрофон. Поль убрал прожекторы, оставив лишь конус белого света вокруг Жюли. Он тоже понял, что надо вернуться к простоте.

Жюли медленно произнесла:

– Искусство помогает совершить революцию. Наша следующая песня называется: РЕВОЛЮЦИЯ МУРАВЬЕВ.

Она вдохнула побольше воздуха, закрыла глаза, произнесла:

Нет под солнцем ничего нового.

Нет больше пророков.

Нет творцов.

Мы сами новые пророки.

Мы сами новые творцы.

В ответ прозвучало несколько «да».

Жи-вунг, как безумный, вступил ударными. Зое вторила ему басами, Нарцисс – гитарой. Франсина начала арпеджио. Понимая, что идет вторая попытка оторвать самолет от земли, Поль поднял мощность до максимума. Весь зал вибрировал. Если они не взлетят сейчас, они не взлетят никогда.

Жюли прижала губы к микрофону и запела, поднимая голос все выше:

Конец, это конец

Откроем наши чувства.

Этим утром дует новый ветер

Ничто не замедлит его сумасшедшего танца.

Тысячи изменений произойдут в заснувшем мире;

Чтобы разбить закосневший порядок, насилие не нужно.

Удивляйтесь: мы просто совершаем Революцию муравьев.

Потом громче, закрыв глаза и подняв кулак:

Нет больше пророков...

Мы сами новые пророки.

Нет других творцов.

Мы – творцы.

На этот раз все получалось. Каждый инструмент играл верно. Поль подстроился безупречно. Голос Жюли, с его теплой тесситурой, вел тему идеально. Каждая вибрация, каждое произнесенное слово звучали чисто и сильно, словно для того, чтобы они сами собой воздействовали на внутренние органы слушателей. Ах, если бы эти люди знали, что она совершенно владела своим голосом, что она могла издавать звуки, точно направленные на поджелудочную железу или печень!

Поль прибавил мощности. Тысячеваттные усилители выделяли невероятную энергию. Зал уже не вибрировал, он дрожал. Голос Жюли заполнял барабанные перепонки и шел прямо в мозг. Ни о чем другом, кроме голоса девушки с серыми глазами, думать было невозможно.

Никогда Жюли не чувствовала такого пыла. Она забыла и про мать, и про выпускной экзамен.

Музыка живительно действовала на всех. Пенсионеры в первом ряду отложили слуховые аппараты, руками и ногами отбивали такт. Дверь больше не скрипела. Все зрители ритмично раскачивались и даже танцевали в проходах.

Жюли сделала Полю знак понизить на тон силу звука, подошла к краю сцены и стала ронять слова:

Нет ничего нового под солнцем.

Мы смотрим на тот же мир все теми же глазами.

Мы заключены в спираль винтовой лестницы маяка.

Мы повторяем старые ошибки, просто на новом этапе.

Пришло время изменить мир.

Пришло время разорвать круг.

Это не конец. Наоборот, это только начало.

Зная, что слово «начало» означало конец песни, Поль на своем возвышении включил функцию «фейерверк», и огненные взрывы вспыхнули над головами.

Зал зааплодировал.

Давид и Лео предложили Жюли спеть на бис. Голос девушки становился все сильнее и сильнее. Она уже больше не дрожала. Было непонятно, как тщедушная девочка могла источать столько мощи своим пением.

Нет больше других творцов,

Мы сами – новые творцы.

Нет больше пророков...

Эта строка произвела эффект пушечного выстрела. Толпа подхватила единогласно:

– Мы новые пророки!

Музыканты не ожидали такого единодушия. Жюли импровизировала:

– Именно так. Если не хочешь менять мир, будешь терпеть его.

Новые овации. Мысли из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» воспринимались на ура. Она повторила:

– Если не хочешь менять мир, будешь терпеть его. Подумайте о другом мире. Подумайте по-другому. Освободите свое воображение. Нужны пророки, нужны творцы.

Она закрыла глаза. У нее появилось странное ощущение, которое японцы, может быть, и называют сатори. Миг, когда сознание и подсознание соединяются, погружая человека в абсолютное блаженство.

Зрители били в ладоши в такт биению ее сердца. Выступление только начиналось, а все уже боялись, что оно скоро закончится и счастье и единение уступят место однообразию будней.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Революция Муравьев":