Бернард Вербер

Отели елените цены www.tui.ru.

 



Бернард Вербер
Смех циклопа

(en: "The Laughter of the Cyclops", fr: "Le Rire du Cyclope"), 2010

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |

 


10-я страница> поставить закладку

 

Публика неистовствует и топает ногами:

— Фе-ликс! Фе-ликс!

Артист взмок от отчаяния.

— Это невозможно! Катастрофа! У меня пропал голос! Я не могу выступать, верните им деньги!

— Принесите ему меда! — кричит секундант.

Пожарный Тампести убегает и возвращается с большой желтой банкой. Феликс съедает одну, две, десять ложек меда. Он пытается что-то сказать, но лишь хрипит, как осипший соловей.

Он опустошает банку, пытается прочистить горло, но это заканчивается приступом кашля.

— Надо возвращать деньги! — твердит он, побагровев от волнения.

— Ладно, пора применять сильнодействующие средства. Я вызываю врача! — говорит Боб.

Лукреция в растерянности наблюдает за ними.

— Возвращайте деньги! Все отменяем! Я не могу говорить, у меня пропал голос! — повторяет Феликс.

— Сейчас придет врач, — подбадривает его Боб.

Пожарный шепчет Лукреции:

— Не волнуйтесь. Каждый вечер одно и то же. У него от страха парализует голосовые связки.

— Они действительно все отменят и вернут деньги?

— Да нет, конечно. Это все психология. Переклинило его. Комики — самый легковозбудимый народ в мире. Нервы вечно на пределе, нескончаемые жалобы и боли во всем теле. Но хотя все это происходит только в его воображении, снять стресс без врача не получается.

— Где этот чертов врач? — рычит Боб.

Наконец появляется старичок с огромной сумкой.

— Как вчера, доктор. Как вчера.

Врач явно смущен.

— Вы знаете, что этого нельзя делать. Ежедневное применение кортизона опасно — возникает привыкание. Это не игрушки!

Зал вопит:

— Фе-ликс! Фе-ликс!

— У нас нет выхода, доктор. Приступайте!

Врач достает шприц, наполняет его лекарством и втыкает иглу в горло Феликса, туда, где находятся голосовые связки. Вытирает ватным тампоном красную капельку.

— А-э-и-о-у. Шла Саша по шоссе и сосала сушку. Ба-бе-би-бо-бу, бык тупогуб, тупогубенький бычок, у быка бела губа была тупа.

Зал продолжает неистовствовать. Громкоговоритель оживает:

— Утихомирьте зрителей! Начинаем!

Молодая журналистка остается за кулисами и смотрит выступление.

Сцена освещена, пурпурный бархатный занавес разъезжается под аплодисменты публики. Феликс Шаттам, ставший после смерти Дария Возняка самым популярным юмористом Франции, начинает первый скетч.

— Ну, друзья, долго же вы собираетесь! Сколько вас можно ждать? — произносит он голосом президента республики.

Зал смеется.

— У меня для вас две новости, хорошая и плохая. Хорошая: выступление началось. Плохая: вам придется терпеть меня целых полтора часа. Но это все-таки не пятилетний срок.

Зал взрывается хохотом.

Секундант Боб облегченно вздыхает. Феликс вызвал две первые волны смеха, самое трудное позади. Теперь все пойдет как по нотам. Он следит за выступлением с хронометром в руках.

К Лукреции подходит пожарный.

— Я не люблю имитаторов. Как правило, в обычной жизни эти люди безлики, вот и поют с чужого голоса.

— Я знал всех комиков моего времени, они ведь выступали здесь… — Кажется, пожарный решил пуститься в воспоминания. — Дарий чем-то напоминал Колюша, а Феликс больше похож на Тьерри Лелюрона. Кстати, жен обоим нашел их агент Ледерманн.

Лукреция пытается слушать скетч, но пожарный невозмутимо продолжает:

— Быть имитатором — это болезнь. У них раздвоение личности. Но их не лечат, а наоборот… Им платят за то, что они выставляют свою патологию напоказ!

Лукреции это кажется забавным, и она думает, что пожарный не так уж далек от истины.

Смех в зале затихает и возникает вновь, как океанский прибой. Волны становятся все выше, и последняя накрывает весь зал. Зрители встают, начинается овация.

— Еще! Еще! Феликс! Феликс!

Комик бросает взгляд на Боба, который жестом дает понять, что время еще есть. Феликс не заставляет себя упрашивать. Он читает еще два скетча, изображая папу Римского и президента США.

Полный триумф. Кланяясь, Феликс напоминает, что будет участвовать в шоу, посвященном памяти Дария, которое состоится здесь же, в "Олимпии".

Пурпурный занавес закрывается. Артист с трудом протискивается к своей гримерке сквозь толпу поклонников, требующих автограф. Служба безопасности оттесняет их к выходу и обещает, что Феликс выйдет к ним. Когда коридор пустеет, Лукреция подходит к Бобу, стоящему перед гримеркой, и просит разрешения взять интервью для "Современного обозревателя".

— Феликс устал. Его нельзя беспокоить, поговорите завтра с его пресс-атташе.

Лукреция хватает Боба за запястье, выворачивает ему руку и врывается в гримерку.

— Что вы делаете? — удивленно восклицает Феликс, который снимает грим перед зеркалом.

— Я журналистка. Хочу задать вам несколько вопросов.

— Сейчас совсем не подходящее время.

Боб уже входит с угрожающим видом, он готов вызвать службу безопасности.

Лукреция быстро перебирает список ключей.

Деньги? Нет.

Секс? Нет.

Слава? Нет.

Умение слушать? Нет.

Только что у него был припадок паники. Этот человек живет в страхе. Страх — вот отличный ключ.

Она поворачивается к комику.

— Я пришла спасти вам жизнь. Здесь умер Дарий, и это не было несчастным случаем. Вы тоже погибнете, если не поможете мне!

Феликс испытующе смотрит на нее, затем разражается хохотом и обращается к Бобу, которому по-прежнему не до смеха:

— Отличная шутка!

Господи, кажется, я поняла! Юмор — вот правильный ключ. Значит, я ошибалась. Есть юмористы, которые любят смеяться.

— Что ж, хорошо. Я дам интервью, но при одном условии: вы рассмешите меня еще раз.

Лукреция думает, что мужчины до старости остаются детьми и, предложив поиграть, от них можно добиться чего угодно. Исидор клюнул на три камешка, Феликс — на лучшую шутку.

Но у нее всего одна попытка. Бить надо сразу в цель.

— Как слепому парашютисту узнать, что он скоро приземлится?

Комик кивает, приглашая ее продолжать.

— Поводок собаки-поводыря начинает провисать.

Феликс выглядит удивленным. Он не смеется.

— Это шутка Дария. Я ее забыл. Вы не поверите, но у меня в памяти анекдоты вообще не задерживаются, я помню только свои собственные скетчи… Ладно, задавайте ваши вопросы, пока я снимаю грим, — соглашается он, признавая ее победу.

— Какие отношения связывали вас с Дарием?

— Циклоп — мой учитель, друг, названый брат. Он научил меня всему. Предложил контракт с "Циклоп Продакшн", помог достичь славы. Я всем обязан ему.

— Вас очень огорчила его смерть?

— Вы не можете себе представить, как я переживаю. Ему было всего сорок два года. Он был еще так молод! Как это несправедливо! Такое комическое дарование! Он умер, едва начав восхождение к вершинам таланта. Я считаю, он мог бы достичь гораздо большего. Его последнее шоу потрясает мастерством и новизной. Это, наверное, и подорвало его силы. Я-то знаю, каких жертв требует юмористическое шоу.

Лукреция кивает, записывает, поправляет новую прическу — шедевр Алессандро, а затем спокойно говорит:

— Я ведь не шутила. Я действительно считаю, что Дария убили. Как вы думаете, кто мог желать ему смерти?

Комик прекращает снимать грим. Выражение его лица меняется.

— Никто! Все любили Циклопа! Абсолютно все!

— Сомневаюсь. Когда ты так знаменит, то обязательно вызываешь зависть и ревность. Быть лучшим — значит иметь врагов.

— Я вижу, куда вы клоните. Если вы думаете, что я убил Дария, то вы ошибаетесь. Я сидел в зале, с друзьями, и ни на секунду не отлучался до самого конца представления. Нам, комикам, очень важно чувствовать зрителей. Итак, если допустить, что вы правы — хотя это маловероятно, — кто мог желать его гибели? Нужно подумать…

Феликс оборачивается и, подражая голосу знаменитого сыщика из телесериала, загадочно говорит:

— Ищите виновника его смерти не среди лучших, а… среди худших!

— И кто же худший?

Феликс вытирает руки.

— Тот, чья карьера погибла по вине Дария. Такой человек действительно мог затаить зло на Циклопа. И даже желать его смерти.

Феликс Шаттам снимает с лица последние следы грима, словно воин, смывающий боевую раскраску после выигранного сражения.

— Если вы любите загадки, я подарю вам одну.

— Я вся внимание.

— Человек останавливается на распутье. Одна дорога ведет к сокровищам, другая — в логово дракона, к гибели. У начала каждой дороги стоит всадник: один всегда лжет, а другой говорит правду. Им можно задать только один вопрос. Кого из всадников и о чем нужно спросить?

Лукреция задумывается, потом говорит:

— Увы, никогда не была сильна в логике. Такие загадки для меня слишком сложны. Я позвоню вам, если узнаю ответ. Дайте мне, пожалуйста, номер вашего телефона.

Она выходит из театра. На улице дождь.

Только бы волосы не начали завиваться. Я столько заплатила парикмахеру…

Она смотрит на блистающую огнями "Олимпию".

Никогда не думала, что это так трудно. То, что делал Дарий и продолжает делать Феликс, чрезвычайно сложно и изнурительно. Теперь я знаю, каково им приходится. Ни за что не согласилась бы смешить кого-то за деньги. Я бы с ума сошла от ужаса, если бы зрители не смеялись или смеялись слишком тихо.

Она закуривает и сильно затягивается, чтобы снять напряжение.

33

Трое друзей обожают анекдоты. Они знают их наизусть и уже не рассказывают, а просто называют номера.

Один говорит:

— Двадцать четвертый!

Все покатываются со смеху.

Другой говорит:

— Семьдесят третий!

Все снова хохочут.

Последний:

— Моя очередь! Пятьдесят седьмой!

Гробовая тишина.

— Вы что? В чем дело? Вам не нравится пятьдесят седьмой? — расстроенно спрашивает он.

— Нравится, — отвечают ему друзья. — Ты просто не так его рассказываешь.

Отрывок из скетча Дария Возняка "Школа смеха"

34

Рука скользит по ткани.

Лукреция берет из шкафа шелковую тунику цвета спелой сливы, достает из холодильника банку шоколадно-ореховой пасты, зачерпывает мизинцем тягучую сладкую массу. Она садится у компьютера и, печатая девятью пальцами, начинает изучать сайты известных юмористов.

Кроме Дария Возняка и Феликса Шаттама на вершине юмористического олимпа еще человек двадцать. Официальные сведения о гонорарах юмористов основаны на кассовых сборах. Дарий собирал сто тысяч евро за вечер. Феликс — всего шестьдесят.

Лукреция понимает, что умение потешать публику приносит огромные деньги, и это никого не возмущает, не то что прибыли промышленников или политиков.

Отличная все-таки профессия.

Она записывает загадку Феликса Шаттама.

"Человек останавливается на распутье. Одна дорога ведет к кладу, другая — в логово дракона, к гибели. У начала каждой дороги стоит всадник. Один всегда лжет, а другой говорит правду. Им можно задать только один вопрос. Кого из всадников и о чем нужно спросить?"

Это не шутка. Здесь надо искать скрытый философский смысл.

Вдруг Лукреция замечает, что красная рыбка как-то странно себя ведет. Вместо обычных плавных кругов карп быстро выписывает по аквариуму восьмерки.

Левиафан хочет мне что-то сказать.

Лукреция подходит и внимательно наблюдает за рыбкой. Затем оборачивается и смотрит на шкаф.

Бумаги лежат не так, как всегда. Все вещи передвинуты.

Кто-то заходил в квартиру и рылся тут!

Гость оставил мало следов, значит, это кто-то опытный.

Не вор. Скорее частный детектив. Видимо, мое расследование кого-то беспокоит. Или интересует. Может быть, убийцу?

Лукреция возвращается к аквариуму. Сиамский императорский карп прячется в длинных водорослях, которые качаются в струе пузырьков, поднимающихся над затонувшим пиратским кораблем.

— Левиафан, на будущее, приглядывай за комнатой. Если тут будет кто-то посторонний, выражай свои чувства яснее. Поступай, как дельфины: они выпрыгивают из воды и кричат.

Левиафан разгоняется и стремительно выскакивает из своего убежища. Лукреция видит отражение на стенке аквариума. Тень, прятавшаяся за занавеской, выскальзывает в прихожую и покидает квартиру.

Незваный гость бежит по лестнице, Лукреция преследует его.

Черт возьми! Он еще был в комнате! Вот что пытался сказать Левиафан!

Лукреция не может догнать незнакомца.

Что же он искал у меня?

Лица, закрытого капюшоном, не разглядеть. Незнакомец спускается в метро, проскакивает через турникет и оказывается на платформе. Лукреция успевает прыгнуть вслед за ним в подошедший поезд… и видит в окно, как человек в капюшоне бежит к выходу из метро. Он просто сделал вид, что садится в поезд.

Пора прибегнуть к решительным мерам. Я должна узнать, что происходит.

Она дергает стоп-кран. Поезд останавливается под оглушительный визг тормозов. Звенит звонок. Лукреция с усилием открывает двери и бежит за капюшоном. Она видит, как вдалеке фигура незнакомца сливается с толпой.

Я не могу его упустить.

Она решает сократить путь и сворачивает в более свободные боковые коридоры. Смотрит вперед, поверх голов, и забывает посмотреть под ноги. Наступает на что-то гладкое и желтое — и скользит. Земля уходит у нее из-под ног. Контакт с поверхностью планеты нарушен.

Господи, неужели это банановая кожура? Только не это! Только не сейчас!

И Лукреция шлепается на задницу.

Неподалеку сидит нищий с обезьянкой в балетной пачке. Нищий смеется. Обезьянка тоже.

35

Слепой заходит в бар, где сидит много блондинок. Он протискивается к стойке и заказывает себе пиво. Потом говорит официантке:

— Хочешь анекдот про блондинку?

В баре воцаряется тишина. Сидящая рядом женщина говорит громким низким голосом:

— Голубчик, пока ты не начал, хочу предупредить… Во-первых, официантка блондинка. Во-вторых, вышибала тоже блондинка. В-третьих, у меня рост метр восемьдесят, вес восемьдесят пять килограммов, черный пояс карате, и я тоже блондинка. В-четвертых, рядом со мной сидит еще одна блондинка, она профессионально занимается греко-римской борьбой. В-пятых, барменша — чемпионка по тяжелой атлетике и тоже блондинка. И все мы достаточно болезненно относимся к заявленной тобой теме. Ну как, ты все еще хочешь рассказать свой анекдот?

Слепой отвечает:

— Нет. Замучаешься объяснять, где смеяться.

Отрывок из скетча Дария Возняка "Наши друзья животные"

36

Зрители в "Заднице мира" не смеются.

Артист рассказывает анекдоты только о заиках. Кое-кто встает и, вздыхая, проходит мимо сцены к выходу. Комик начинает следующий скетч.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Смех циклопа":