Бернард Вербер

Узнать последнюю информацию про Макса Полякова прямо по ссылке

 



Бернард Вербер
Смех циклопа

(en: "The Laughter of the Cyclops", fr: "Le Rire du Cyclope"), 2010

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |

 


2-я страница> поставить закладку

 

— И во-вторых, удивите меня!

6

Когда было создано человеческое тело, каждая из его частей захотела сделаться главной.

МОЗГ сказал: я контролирую всю нервную систему, я должен стать главным.

НОГИ сказали: мы поддерживаем все тело в вертикальном положении, мы должны стать главными.

РУКИ сказали: мы делаем всю работу и зарабатываем деньги, чтобы кормить тело, мы должны стать главными.

ГЛАЗА сказали: мы добываем основную информацию о внешнем мире, мы должны стать главными.

РОТ сказал: я всех кормлю, я должен стать главным.

То же самое сказали СЕРДЦЕ, УШИ и ЛЕГКИЕ.

Наконец заговорила ДЫРКА В ЗАДНИЦЕ. Она тоже хотела стать главной. Прочие части тела засмеялись при мысли, что какая-то ДЫРКА В ЗАДНИЦЕ хочет ими управлять.

Тогда ДЫРКА В ЗАДНИЦЕ рассердилась. Она закрылась и отказалась работать. От этого МОЗГ впал в лихорадочное возбуждение, ГЛАЗА остекленели, НОГИ почувствовали слабость и потеряли способность ходить, РУКИ бессильно повисли, а СЕРДЦЕ и ЛЕГКИЕ начали борьбу за жизнь. И все стали умолять МОЗГ уступить и позволить ДЫРКЕ В ЗАДНИЦЕ сделаться главной.

Так и произошло. Все части тела опять заработали нормально, а ДЫРКА В ЗАДНИЦЕ принялась всеми командовать. Основным ее занятием, как у всякого начальника, достойного этого названия, стало разгребание "дерьма".

Мораль: совершенно не обязательно быть умным, чтобы сделаться начальником. Шансов стать им у самой обычной ДЫРКИ В ЗАДНИЦЕ гораздо больше, чем у кого бы то ни было другого.

Отрывок из скетча Дария Возняка "У дырки в заднице есть будущее"

7

Глаза Лукреции пробегают современную басню "Мозг и дырка в заднице", ее губы улыбаются, руки теребят листок бумаги, который Флоран Пеллегрини незаметно передал ей во время собрания.

Какую поддержку может оказать вовремя рассказанная шутка! — думает она.

После собрания Пеллегрини садится за свой стол, прямо напротив стола Лукреции.

— Только один вопрос — ты с ума сошла, Лукреция? С чего это ты вдруг решила, что Дария убили? Ты вляпалась в жуткую историю. А ты ведь знаешь, что Тенардье с тебя глаз не спускает. Ты надеялась войти в штат к концу года, а теперь стала первым кандидатом в безработные.

Лукреция морщится и обхватывает себя за плечи.

— Я люблю загадочные убийства в закрытом помещении. Хочу переплюнуть Гастона Леру!

Флоран Пеллегрини насмешливо хмыкает.

— Что это за убийство без следов на теле жертвы, без улик, свидетелей и мотива?

Лукреция замечает кучу писем, скопившихся на ее столе. Она решает не обращать на них внимания.

— Я люблю, когда расследование действительно трудное.

— Но ты понимаешь, что ввязалась в опасное дело?

— Я очень любила Циклопа.

Пеллегрини с искренней жалостью смотрит на Лукрецию.

— Твои байки про Виктора Гюго, который говорил, что коровы не пьют молока, меня не убеждают.

Старый журналист морщится. Лукреция знает, что его мучают боли в печени. Он слишком много пьет и уже прошел несколько курсов дезинтоксикации. Чтобы заглушить страдания, он достает бутылку виски и стакан, но, подумав, начинает пить прямо из горлышка.

Флоран боится начальства, старается всем угодить, постоянно заключает сделки с совестью. Ни за что не стану такой, как он.

Пеллегрини делает большой глоток, морщится еще сильнее, потом продолжает:

— Будь осторожна, Лукреция! Ты не видишь, что ходишь по краю пропасти. Если споткнешься, в "Современном обозревателе" никто не протянет тебе руку помощи. Даже я. А затея расследовать смерть Дария мне кажется просто бредовой.

Он протягивает ей бутылку. Лукреция колеблется, потом качает головой.

А вдруг он прав? Вдруг я совершила большую ошибку в выборе сюжета? В любом случае, отступать слишком поздно.

Она смотрит на листок с шуткой, комкает его и запускает в корзину для бумаг. И промахивается на несколько сантиметров.

Старый журналист дрожащей рукой поднимает бумажный комок, бросает… и попадает в цель.

8

Ворон с черным блестящим оперением летит высоко в небе. Вокруг кружат товарищи. С громким карканьем они садятся на расколовшийся могильный камень. Их крики сливаются в пронзительную песню, доставляющую удовольствие только им самим.

Главное событие дня — похороны Циклопа.

Процессия медленно следует за катафалком, украшенным розовыми флажками, на которых изображен глаз с сердечком внутри. Здесь родственники Дария, его друзья, лучшие мастера веселья, шуток, каламбуров и розыгрышей.

Все грустны и утешают друг друга тем, что хотя бы дождь прекратился на несколько минут. Замыкают процессию политики, актеры и певцы.

Фотографов тут почти столько же, сколько участников траурной церемонии. Жандармерия и "розовые громилы", представители службы безопасности "Циклоп Продакшн", не дают толпе поклонников Дария прорваться на кладбище.

Траурный кортеж останавливается у открытого склепа. На розовом мраморе золотыми буквами выбито: "ЛУЧШЕ БЫ ТУТ ЛЕЖАЛИ ВЫ".

Священник поднимается на возвышение и, проверив микрофон, говорит:

— Эта эпитафия станет его последней шуткой. Я пообещал Дарию, что напишу эти слова на его могиле. Он знал, что Господь может в любой момент призвать его к Себе. "Лучше бы тут лежали вы". Сколько иронии — и вместе с тем сколько искренности. Отбросим лицемерие, сказал мне Дарий, это слова, под которыми подписался бы кто угодно.

Среди всхлипываний раздаются сдержанные смешки. Только одна женщина с лицом, закрытым черными кружевами, рыдает в голос. Какой-то пожилой человек начинает довольно громко смеяться, и окружающие смотрят на него с осуждением.

— Не смущайтесь, — продолжает священник. — Смейтесь. Дарий смеялся надо всем. Он посмеялся бы и над своими похоронами. Он смеялся надо всем, но по-доброму. Великодушно. Смиренно. Многие не знают, но Циклоп был верующим человеком. Каждое воскресенье, почти тайком, Дарий посещал мессу. Он говорил: "Комику не полагается ходить в церковь".

Несколько новых смешков нарушают тишину.

— Дарий был моим другом. Он рассказывал мне о своих тревогах, сомнениях, о стремлении к самосовершенствованию. Поэтому я с большей уверенностью, чем кто бы то ни было, могу заявить: в каком-то смысле это был святой человек. Он не только доставлял радость близким и зрителям, он еще и помогал молодым талантливым юмористам — в своей школе смеха, в своей телепередаче и в своем частном театре.

Женщина под вуалью рыдает все громче.

— Иисус сказал: "Бог есть любовь", но можно добавить… "Бог есть смех".

На некоторых лицах появляются одобрительные улыбки.

— Все мы должны постоянно воспитывать в себе не только чувство любви к ближнему, но и чувство юмора.

Люди сморкаются в платки. Какой-то человек в шляпе с широкими полями рыдает, поддерживая женщину под вуалью.

— Дорогой Дарий, всеми любимый Циклоп, ты покинул нас, оставил нас сиротами. Ты погрузил нас в печаль. Прости, но твоя последняя шутка оказалась неудачной…

Теперь слышны лишь всхлипывания. Смех умолкает.

— Пыль, ты станешь пылью, прах, ты вернешься к праху. Попрощайтесь же с ним. Сначала мать покойного, госпожа Анна Магдалена Возняк.

Священник насыпает в ладонь плачущей женщине горсть земли. Она приподнимает вуаль и бросает землю на гроб, на знаменитую фотографию Дария, где он поднимает пиратскую повязку и, улыбаясь, демонстрирует сердечко в пустой глазнице.

Лукреция подходит ближе. Она разглядывает и запоминает лица.

9

— Доктор, как же так!.. Ваш коллега поставил мне другой диагноз!

— Ну и что. Вскрытие покажет, что я прав.

Отрывок из скетча Дария Возняка "Доверяйте медицине, и она отплатит вам сторицей"

10

Поднимается ветер. Качаются деревья. Колышутся кусты. Ветер срывает с людей черные шляпы и вуали, руки в перчатках придерживают их.

Лукреция, выстояв длинную очередь, бросает горсть песка на гроб. Она рассматривает процессию и толпу поклонников за оградой.

Дария больше нет. От меня уходят даже те, кого я считаю близкими по духу. Все покидают меня.

Вот и Циклоп покинул меня.

И родители.

Все, к кому я чувствую привязанность, покидают меня. Словно какое-то насмешливое божество дарит нам встречи с чудесными людьми лишь для того, чтобы затем разлучить нас и полюбоваться сверху нашими расстроенными физиономиями.

Лукреция отходит в сторону и садится на могильный камень пр?клятого поэта. Ветер кружит в воздухе листья. Ее пробирает дрожь.

На моих похоронах не будет никого. Ни семьи, ни друзей. Надеюсь, что моим любовникам тоже не придет в голову нелепая мысль встретиться у моей могилы.

Она сплевывает на землю. Священник вдалеке продолжает надгробную речь. Лукреция слышит обрывки фраз.

— Дарий Возняк был маяком, освещавшим своим остроумием печальный мир, погруженный во тьму.

Маяк в ночи…

Он был маяком, лучом солнца в моих личных потемках. Он больше не будет освещать мою жизнь, но я попытаюсь пролить свет на обстоятельства его смерти.

Лукреция делает издалека несколько фотографий и садится на мотоцикл "гуччи" с объемом двигателя в тысячу двести кубических сантиметров. Включает в айфоне композицию "Fear of the Dark" английской рок-группы Iron Maiden и сворачивает в сторону кольцевой автодороги. Ее рыжие волосы выбиваются из-под шлема и развеваются на ветру.

Она прибавляет газу, стрелка спидометра подскакивает до ста тридцати километров в час.

Перед смертью я буду лежать в больнице одна.

И умирать буду одна.

И я буду одна, когда мое тело опустят в землю.

Как бомжей, как некогда актеров, меня бросят в общую могилу, потому что никто не согласится оплатить мой гроб, а священники сочтут, что я слишком много грешила и не заслуживаю погребения в освященной земле.

Никто не заплачет обо мне.

А потом меня забудут. И напоминать обо мне будут лишь статьи в архивах "Современного обозревателя". Те немногие статьи, которые Тенардье разрешила мне подписать своим именем.

Вот и все, что останется после меня на Земле.

11

Сумасшедший залезает на стену, окружающую психиатрическую больницу, с любопытством осматривается и окликает прохожего:

— Эй, а вас тут много?

Отрывок из скетча Дария Возняка "Необычная точка зрения"

12

Лукреция возвращается домой. Смотрит на человека, который спит в ее постели, на его одежду, аккуратно сложенную на стуле. Открывает окно. Простыни начинают шевелиться, в простынях, между белыми складками, появляется лицо, приоткрывается глаз.

— А… Лулу! Ты вернулась?

Лукреция хватает пиджак молодого человека и выбрасывает в окно. Немедленно открывается второй глаз.

— Что ты делаешь, Лулу! Ты с ума сошла! Ты что, выбросила мой пиджак в окно? Мы же на пятом этаже!

Лукреция не отвечает. Носки летят вслед за пиджаком. Она берет кожаную сумку, лежащую на стуле, и держит ее за окном на весу.

— Только не это! Там же мой ноутбук! Он хрупкий!

Лукреция выпускает сумку из рук. Снизу доносятся треск расколовшегося пластика и звон разбившегося стекла.

— Убирайся! — говорит она спокойно.

— Какая муха тебя укусила? Ты спятила? Что ты творишь, Лулу?

— У моего поведения три причины. Первая, ты мне надоел. Вторая, я устала от тебя. Третья, ты мне наскучил. И еще четвертая, ты меня раздражаешь. И пятая, по утрам у тебя плохо пахнет изо рта. И шестая, по ночам ты скрипишь зубами, даже скрежещешь, я это ненавижу. И седьмая, я не люблю уменьшительные имена вроде Лулу. Такие прозвища, на мой взгляд, унизительны.

Она берет его рубашку и выбрасывает в окно.

— Но, детка…

— Восьмая причина: еще меньше мне нравятся нелепые обращения, которые подходят любой девушке и любой собачке.

Она выкидывает его трусы.

— Что с тобой случилось, моя обожаемая Лулу?! Ведь я люблю тебя!

— А я тебя больше не люблю. Да и не любила никогда. И я не "твоя", я тебе не принадлежу. Меня зовут Лукреция Немрод. А не Лулу. И не детка. Вон отсюда. Брысь.

Она собирается выкинуть в окно брюки, но парень выскакивает из постели, выхватывает их у нее из рук и быстро надевает.

— Почему ты меня прогоняешь, моя Лу… детк-к… Лукреция?

Она бросает ему ботинки, которые он обувает уже на пороге.

— Пожалуйста. Я уже знаю, как ты выражаешь чувство любви, теперь мне интересно, как проявляется твое чувство юмора. И поскольку я вижу, что ты больше привязан к своим вещам, чем ко мне, иди собирай их на тротуаре. И побыстрей, а то их утащат.

— Клянусь, я люблю тебя, Лукреция! Ты всё для меня!

— "Всё" — этого мало. Я уже сказала, ты мне наскучил.

— Ну, хочешь, я тебя рассмешу?

Ее лицо на секунду меняется.

— Хорошо, даю тебе последний шанс. Попытайся меня рассмешить. Если сумеешь, то останешься.

— Э-э…

Она разочарованно закрывает глаза.

— Не впечатляет.

— Вот, придумал!.. Надзиратель на римской галере говорит гребцам: "У меня две новости, хорошая и плохая. Хорошая — сегодня у вас будет двойная порция супа!" Все кричат "ура!". "А плохая — капитан хочет покататься на водных лыжах!"

Лукреция невозмутимо говорит:

— У меня тоже две новости, хорошая и плохая. Хорошая: можешь пойти покататься на водных лыжах. Плохая: без меня. Давай, выметайся!

— Но…

Она бросает ему майку и собирается захлопнуть дверь.

— Нет, ты все-таки не…

Лукреция пытается закрыть дверь, он мешает ей, просунув в проем ботинок. Она прыгает ему на ногу, молодой человек кривится от боли и убирает ботинок. Она выталкивает его из квартиры и щелкает замком.

Он стучит в дверь кулаком, звонит в звонок.

— Лукреция! Не бросай меня! Что случилось?

Она открывает дверь.

— Ты забыл это!

Она бросает ему мотоциклетный шлем, который, подпрыгивая, катится вниз по лестнице.

Она очень громко включает "Eruption" рок-группы Van Hallen, садится за стол, разворачивает газеты и запускает компьютер. На экране появляется портрет Циклопа.

"Что случилось? У меня должна быть свежая голова. А тип, который в третьем часу дня еще валяется в постели, небритый и пахнущий козлом, несовместим с моим расследованием. Оно обещает быть непростым, и от его результатов зависит моя судьба.

Мне нужна не обуза, а ракетный двигатель.

Кроме того, он ничего не поймет, так что нечего и время терять.

Сначала действовать, потом — философствовать."

13

Почему Бог сначала сотворил мужчину, а уже потом женщину?

Потому что для создания шедевра необходим набросок.

Отрывок из скетча Дария Возняка "Война полов на ваших глазах"

14

Чиркает спичка. Вспыхивает пламя. Рука подносит огонек к папиросе. Несколько волосков в усах съеживаются. Рот медленно выпускает струйку дыма, закручивающуюся в ленту Мёбиуса.

На голове Франка Тампести, пожарного из "Олимпии", старая хромированная каска, на плечах — потертая кожаная куртка с золочеными нашивками. Он щурится от едкого дыма.

Лукреция думает, что в один ряд с производителями, которые не едят свою продукцию, можно поставить и пожарного, играющего с огнем.

— Я уже все рассказал вашим коллегам. Читайте газеты.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Смех циклопа":